В тот день, однако, стоял почти полный штиль. Поскольку на лодке не было двигателя, не имело никакого смысла выходить в море. Вместо этого я вернулся на набережную и выиграл еще одного птеродактиля. Манью подпрыгивал от волнения.
— Это неслыханно! — восклицал он. — Должно быть, вам помогают сверхъестественные силы!
— Так вы хотите, чтобы я больше не играл? — спросил я с невинным видом. Он отлично знал, что мне помогает джинн — ибн-Муса сообщил ему; а я знал, что ему об этом известно.
Сказать по правде, я уже утратил интерес к коллекционированию этих огромных игрушек. Наверное, какое-то ребяческое стремление к соперничеству вынуждало меня продолжать и забирать у этого мошенника все новые призы.
Я, однако, предполагал, что как бы сильно Манью ни стремился сохранить своих птеродактилей — он все-таки не хотел терять деньги, которые приносили ему мои посещения, не говоря уже о рекламе. Призы, вероятно, стоили не больше того, что я платил за снаряды.
Манью пыхтел, краснел и пытался справиться с охватившими его противоречивыми чувствами.
— Нет, нет, ничего подобного, — сказал он. — Приходите, когда пожелаете. Я — честный человек.
В тот вечер предстояло собрание женского клуба. Мы оделись и поужинали у Линды вместе с ней и ее мужем. Они развлекали нас местными сплетнями: один из членов совета попался на воровстве из муниципальной кассы, а в округе появилась банда мотоциклистов, устраивавших ограбления. А потом мы отправились в маленький зал.
Я — не прирожденный оратор. Имея на руках написанный текст, я могу его прочитать, заглядывая время от времени в бумаги и стараясь не тараторить и не растягивать слова. Но без записей, иносказательно выражаясь, я тут же спотыкаюсь и падаю. На сей раз у меня был при себе текст лекции; листы были сложены во внутреннем кармане пиджака.
Когда леди собрались, начались обычные утомительные дела: избрали секретаря, казначей представил отчет, должникам напомнили о выплатах взносов, комитеты представили резюме и так далее.
Наконец председатель (я решительно отказываюсь называть ее «председательствующим лицом») пригласила меня и выразительно представила:
— … итак, мистер Уилсон Ньюбери, первый вице-президент «Трастовой компании Харрисона», расскажет нам о важности трастовых фондов для женщин.
Я встал, надел очки и выложил на кафедру текст своего доклада.
Листы оказались чистыми.
Я, возможно, таращился на них всего лишь несколько секунд, но казалось, что прошел целый час. Я тут же решил: это — одна из уловок ибн-Мусы.
Эта мысль, однако, мне облегчения не принесла. Оставалось только одно: произнести речь без бумажки. Я ринулся в бой.
Это была дурная речь, невзирая на то, что я неплохо знал свой предмет. Даже Дениз, которая всегда была ко мне снисходительна, потом на это намекнула. Но с основными тезисами я справился:
— …теперь… эээ… позвольте рассказать вам об… угу… реверсивных кредитах. Ммм… Ага. Они сочетают некоторые… эээ… особенности отзывных и… ммм… безвозвратных кредитов. Это… ммм… эээ… временное обязательство, часто называемое… эээ… «обязательство Клиффорда», в честь налогоплательщика, который… гм… эээ… в 1934-м поставил в тупик Федеральную резервную систему. Такой… эээ… кредит…
Я наконец закончил речь, выслушал неискренние благодарности дам и вернулся домой вместе с Дениз. Когда я снова посмотрел на свою рукопись, весь текст оказался на месте.
На следующий день, я пошел к Манью, чтобы отомстить. Я своего добился. Я ушел с двумя пурпурными птеродактилями; когда я удалялся, Манью буквально кипел от плохо скрытой ярости.
На следующий день, так как погода казалась подходящей, я позвонил в «Парусный Клуб Рэмот-бэй», чтобы подтвердить наш заказ на аренду «Психеи». По дороге Дениз продолжала подначивать меня, рассуждая о капризах английского языка; англичане произносили это имя «Сайке-и» вместо более логичного французского «Пси-шей».
— Уверен, что Сократ все равно не понял бы, о ком идет речь, — заметил я.
— Вилли, любимый, — сказала Дениз, внезапно посерьезнев, — ты в самом деле уверен, что нам нужно садиться в эту лодку? Ветер довольно сильный.
— Всего лишь десять — пятнадцать узлов, — ответил я. — Ты ведь плавала со мной раньше, не так ли?
— Да, но…. почему-то мне кажется, что ничем хорошим это не кончится.
Я посчитал ее слова проявление женской интуиции, которая чаще всего ошибочна. Люди запоминают только те случаи, когда интуиция срабатывает, и не помнят о тех, когда она подводит.
Мы нашли двух молодых людей, отвечающих за лодки; они готовили паруса, весла, огнетушители, спасательные пояса и все прочее, что требовалось согласно морскому кодексу. Через полчаса мы уже скользили по водам залива Рэмот, подгоняемые свежим, ровным, спокойным бризом — мечтой моряка.