— «Сантьяго» должно было понравиться всем, так как это название означает «Святой Яков», — сказал я, — хотя я не верю, что Яков Второй был особо святым.
— Почти все люди, которые говорят по-английски, до сих пор называют его островом Якова, — сказал Тюдор.
— Сохранились ли другие страницы рукописи?
— Это все. Я пытался искать — в Британском Музее и других местах, пытался определить местонахождение остальных страниц, но потерпел неудачу. Вероятно, кто-то использовал их для растопки. Я не смог отыскать больше никаких сведений о Хендерсоне. Но это самая важная часть, так что черт с ним.
— Хорошо, предположим, что в документе упоминается остров Якова или Сантьяго. И вы полагаете, что сможете отыскать сундук, основываясь на этих скудных указаниях? Я думал, что остров Якова достаточно велик.
— Да, но указания так же ясны, как тексты в путеводителе «Мишлен». Этот залив — то, что мы называем Пиратской бухтой. Все, что нам нужно сделать — высадиться там и следовать указаниям Хендерсона. С металлоискателем это будет проще простого.
Я задумался.
— И еще кое-что, Ронни. В документе не сказано, что же было в сундуке. С чего вы взяли, что за этим стоит охотиться?
— Там были не деньги, иначе бы их разделили при общем распределении добычи. Там было что-то важное, насколько можно судить по сообщению Хендерсона. Очевидно, какая-то одна вещь, которую поделить нельзя. Должно быть, нечто, имеющее религиозное или мистическое значение — иначе команда не перепуталась бы. Я полагаю, речь идет о каком-то необычном религиозном украшении — о короне для статуи Святой Девы с драгоценными камнями, а может, о какой-нибудь золотой статуэтке, которую пираты похитили из католической церкви на побережье. Но черт возьми — мы все увидим, когда выкопаем сундук. Попытаться стоит.
Эзо Дрексель повернул к нам голову и негромко сказал.
— Нам нужна твоя помощь, Вилли. Я не хочу втягивать в это команду, по понятным причинам, но нам нужна физическая сила. Вспомни, Хендерсон написал, что сундук довольно тяжелый. Что ж, я слишком стар и толст для того, чтобы тащить пару сотен фунтов по бездорожью, а Ронни тоже немолод и вдобавок невелик.
К тому же придется копать. А ты — человек спортивный, и у твоего мальчика мускулы неплохие.
— Мы с Ронни договорились разделить пополам то, что найдем. Если ты отправишься с нами, я отдам тебе половину своей половины, или четверть всей добычи.
— Это справедливо, — заметил я. У Дрекселя были недостатки, но скупость к их числу не относилась.
Галапагосский национальный парк был создан всего за несколько лет до этих событий, и охрану там еще не наладили. Сейчас ничего подобного уже не случилось бы: все смотрители мигом налетели бы на предполагаемых искателей сокровищ.
На следующей неделе мы плавали по южным островам. Мы видели птиц-фрегатов и синеногих олуш на Северном Сеймуре. На Лоберии за нами гнался по пляжу огромный морской лев, который решил, что мы собираемся проникнуть в его гарем. На Худе мы видели, как танцуют брачный танец альбатросы, как они вышагивают кругами и сталкиваются клювами. Мы таращили глаза на морских игуан, которые цеплялись за черные скалы и фыркали на нас, когда мы подходили ближе. Мы восторгались фламинго в грязной лагуне на Флореане.
На Плазе Присцилла, самая большая любительница дикой природы в нашей семье, испытала острые ощущения: она накормила какой-то травой большую игуану. Теперь этого уже никому не позволяют. На Санта-Крузе (или Неутомимом) мы посетили научно-исследовательскую станцию Чарльза Дарвина. Нам рассказали о размножающихся в неволе черепахах, которых позднее переправят на те острова, где этих существ давно истребили.
Мы бросили якорь в Пиратской бухте на острове Якова, позади маленького островка с высокой скалой, о которой писал Хендерсон. Четверо охотников за сокровищами отправились на берег в шлюпке, оставив на судне юную Присциллу, которая разозлилась, поняв, что ее на берег не возьмут. Дениз отнеслась к этому философски.
— Повеселись, мой старичок, — заметила она. — Мне хватило и одной прогулки на батуте за все путешествие.
Мы оставили Флавио Ортегу возле лодки, сообщив ему, что ищем медную табличку, оставленную адмиралом де Торресом в 1793 году.
— Будьте осторожны, джентльмены, — сказал он. — Там, как говорят… как это по-вашему…ипа maldicion…
— Проклятие? — уточнил я.
— Да, конечно, проклятие. Говорят, что на этом месте лежит проклятие, за все происки злых пиратов, которые охотились на нас, бедных испанцев. Конечно, это всего лишь суеверие; но будьте бдительны. Это опасное место.