Мы высадились на берег. Стивен нес лопаты, а я — кирку и лом. Тюдор тащил металлоискатель, а Дрексель — провизию.
Моя ноша становилась, казалось, все тяжелее, пока мы взбирались по каменистой стене, которая окружала пляж. Дальше склон был уже покатым, но местами его покрывали осыпи темно-серого песка, в который превратилась вулканическая лава. Наши ноги погружались в песок, и мы то и дело съезжали вниз.
Мы преодолели чахлые кустарники. Выше склоны были покрыты бледно-серыми polo santo или деревьями святого посоха, на которых еще не распустились листья. Даже те части вулканических островов, на которых есть растительность, выглядят неземными и напоминают какой-то лунный пейзаж.
Узкое ущелье пересекало эту местность и вело к заливу. Мы выбрались на восточную сторону ущелья, а наша цель находилась на западной. Ущелье было слишком широко, чтобы его перепрыгнуть, а его стороны были слишком круты, чтобы взобраться вниз и подняться. В итоге нам пришлось пройти вглубь острова примерно полмили; лишь тогда мы отыскали довольно узкое место, где смогли перепрыгнуть. Дрексель и Тюдор к тому времени раскраснелись и дышали тяжело.
День становился все более жарким и солнечным. Хотя Галапагосские острова (или Islas Encantadas, или Archipielago do Colón) и расположены на экваторе, но обычно здесь весьма прохладно, из-за холодного Гумбольдтова течения и частых периодов экваториального штиля. Я размазал по лицу крем для загара.
Я не мог выбросить из головы и рассуждения Ортеги о проклятии. Многие друзья считают меня воплощением холодного рассудка и здравого смысла, человеком, которого не одурачить никаким слухам и суевериям. В моем бизнесе такая репутация очень полезна. И все-таки со мной случались такие странные вещи…
Мы медленно перебрались на западную сторону ущелья и немного прошли в обратную сторону. Потом мы достигли крайней западной точки ущелья, оставаясь более или менее на той же высоте. Когда мы оказались в нужном месте, Тюдор достал металлоискатель.
Едва он повернул выключатель, инструмент слабо загудел. Тюдор начал обшаривать поверхность. Он двигался медленно, шаг за шагом, поворачивая детектор взад-вперед, как будто орудовал метлой или пылесосом.
Дрексель, Стивен и я сели на землю и пообедали. В инструкции, которую нам выдали в Балтре, было сказано: «Не оставлять никакого мусора». Теперь правила стали гораздо строже.
Детектор продолжал гудеть, то громче, то тише, когда Тюдор приближался или удалялся. Я всякий раз нервничал, когда он подходил к краю обрыва. Поверхность, на которой он работал, была довольно крутой, так что при ходьбе приходилось сохранять равновесие. Стоило упасть или поскользнуться — и было бы сложно удержаться без посторонней помощи. Склон переходил в обрыв, а в сорока футах внизу были зеленые воды Тихого океана.
Наконец, когда Тюдор стоял в двадцати пяти или тридцати футах от края, ровный гул инструмента сменился писком. Тюдор надолго остановился, покачивая датчик прибора.
— Вот оно, — сказал он. — Я пообедаю, а вы, парни, пока копайте.
Мы со Стивеном были самыми крепкими в команде, и мы взялись за дело. Некоторое время не раздавалось ни звука, кроме слабого шороха ветра, стука лопат и — откуда-то издалека — лая морского льва. И вот Стивен, остановившийся, чтобы стереть пот с лица, воскликнул:
— Эй, папа, взгляни-ка!
Он указал на плавник акулы, которая лениво проплывала у подножия утеса. Мы понаблюдали за хищницей, пока она не скрылась из вида, а потом продолжили раскопки. Закончив обедать, Тюдор подошел поближе, чтобы проверить датчиком яму, которую мы выкопали. Писк стал громким и четким.
Мы достигли твердых подпочвенных пластов, теперь нам приходилось расшатывать крупные камни. А потом лом ударился обо что-то, не похожее на камень.
— Эге! — воскликнул Дрексель.
Мы скоро раскопали крышку сундука, размером со старомодный чемодан; эта штука сильно пострадала от времени. Дрексель, Тюдор и Стивен заволновались и начали обмениваться мнениями. Я сохранял спокойствие, но мной овладело какое-то смутное предчувствие. Каким-то образом у меня сложилось впечатление: если сундук откроют — один из нас умрет.
Тюдор был мне безразличен; я не доверял подобным авантюристам. Мне жаль было бы лишиться Дрекселя — и друга, и начальника. Но мне неожиданно пришло в голову, что после его смерти я могу стать президентом трастовой компании. Мне очень стыдно, но мысль такая возникла. Собственной жизнью я был готов рискнуть; но не мог допустить, чтобы пострадал Стивен.