— Нет, сожалею. Мне нужно время, чтобы все обдумать.
— Как насчет полутора тысяч? Я могу себе это позволить.
— Нет, сеньор, я имел в виду другое. Я еще не готов продать статую. Mas tarde, puede ser.
— О, вы говорите по-испански! Превосходно! Можно понять, что вы — очень культурный человек. Но поймите, мистер Ньюбери, я должен получить эту статую, теперь же. Не создавайте трудностей. Я готов даже предложить вам две тысячи.
Я вздохнул.
— Сеньор Флорес, вы слышали, что я сказал, и я от своих слов не отступлюсь. Если у меня будет время все обдумать, то позднее, когда вы мне напишете, я дам окончательный ответ.
Он замер на минуту, поджав губы. Я разглядел, что на виске у него пульсирует жилка, и подумал, что он собирается произнести какую-то яростную речь. Он, однако, овладел собой, убрал деньги и копию статуи и произнес:
— Очень хорошо, мистер Ньюбери, я не стану больше отнимать у вас время. Возможно, мы вскоре свяжемся с вами. Умоляю, передайте мои наилучшие пожелания прекрасной миссис Ньюбери и прекрасным детям Ньюбери. Всего вам наилучшего, мистер.
Он церемонно поклонился и ушел. Когда он садился в такси, я услышал крик Присциллы:
— Эй, папа, телевизор снова работает!
Так оно и было. Внезапно меня осенило, я вернулся в кабинет и схватил Армандо. Только это был не Армандо. У меня осталась та самая почти точная копия, которую Флорес поставил рядом с моей статуэткой.
Она, как я вскорости выяснил, сцарапав черную краску, была сделана из серой глины, а не из красного песчаника. Кроме того, она была изготовлена по шаблону — можно было увидеть линии, оставшиеся от формы — и отшлифована, а не выточена из твердого камня. Флорес подменил статуэтки и хладнокровно прихватил мою. Мне следовало понимать, что я имею дело с профессиональным игроком.
Больше всего меня расстроили две тысячи, которые я мог бы взять, если бы не поддался влиянию мелкой личной неприязни.
Я больше никогда не слышал о Флоресе Валере, и Музей не получил обещанного им пожертвования. Я часто задумывался: действительно ли Армандо настолько стремился заставить кого-то принести ему кровавую жертву, что ради этого сам спланировал собственное похищение? Подчинился ли его требованиям новый владелец? Если игрок отказался, то Армандо мог уничтожить его самыми разными способами.
Мне иногда не хватает уродливого лица моего маленького божка, но может статься, и хорошо, что он исчез. В финансовых операциях и человеческих отношениях мне и так довольно трудно оценивать благоприятные шансы. А если бы пришлось еще считаться с прихотями кровожадного и норовистого божества!
Приап
Мне нравится мой шурин, но после того, что творилось во время моих визитов к нему, я опасаюсь навещать родственника. В первый раз, оказавшись в Калифорнии по делам, я едва не изжарился заживо в горящем здании банка. А во второй раз…
В ту зиму, когда наш сын Стивен учился на втором курсе, я свалился с гриппом; пот лил с меня рекой. Президент «Трастовой компании Харрисона», Эзо Дрексель, сказал:
— Вилли, возьми отпуск на остаток месяца и поезжай куда-нибудь в теплые края. Дел сейчас немного, и мы легко с ними справимся. Можешь взять с собой Дениз.
— И оставить троих детей одних дома?
— Да позабудь ты о своих отцовских обязанностях! Дети достаточно взрослые, чтобы остаться без родителей, да и ведут себя они настолько хорошо, насколько можно ожидать от детей в настоящее время. Да, когда мне было столько же лет, сколько твоему парню…
Хитростью добившись приглашения от Эйвери и Стеллы Хопкинс, мы с Дениз полетели в Сан-Романо, к калифорнийскому солнцу. Правда, мы прибыли посреди двухдневного зимнего ливня, но потом небо расчистилось, мы смогли немного позагорать и поиграть в теннис.
Мой тощий маленький племянник Роберт Хопкинс, волосатый как всегда, но более послушный, чем в прошлом году, учился на последнем курсе в местном колледже, где Эйвери Хопкинс был профессором средне-английского языка.
— Знаете, дядя Вилли, — сказал Роберт во время обеда, — все эти разговоры о горящих банках и о подобных вещах объясняются просто: люди подходят к делу не с того конца. Я теперь это понимаю. Если вы действительно хотите изменить Систему, то ничего не добьетесь, используя те же материальные средства, которыми вооружен класс угнетателей, потому что в итоге вы оказываетесь такими же материалистами, как эти угнетатели. Вот в чем состояла ошибка коммунистов. Нужно подойти к делу с другой стороны — нужно обвести соперника, как на футбольном поле.