И теперь, Ньеман, оба наши расследования сходятся в одной точке, как рельсы на горизонте - рельсы смерти. Ваша гипотеза подкрепляет мою. Первое: этим летом убийца ознакомился с украденными документами. Второе: он напал на след Кайлуа, а затем Серти и Шернесе. Третье: он разоблачил их заговор и решил отомстить им самым безжалостным образом. И убийца этот - не кто иной, как сестра-двойняшка Жюдит. Сестра, которая действовала так же, как действовала бы сама Жюдит, ибо она узнала правду о своем происхождении. Вот почему она душила свои жертвы рояльной струной - в честь виртуозного мастерства своей настоящей матери. Вот почему убивала злодеев наверху, в горах - в память об отце, добывавшем там драгоценные кристаллы. И вот почему ее отпечатки пальцев совпали с отпечатками самой Жюдит... Мы ищем ее родную сестру, Ньеман.
- Но кто же она? - выкрикнул комиссар. - Как ее имя?
- Не знаю. Мать отказалась назвать его мне. Но зато у меня есть ее лицо.
- Ее... лицо?
- Фотография Жюдит в возрасте одиннадцати лет. И следовательно, лицо убийцы, поскольку они абсолютно идентичны. Я думаю, с помощью этой фотографии мы...
Ньеман затрясся, как в лихорадке.
- Покажи мне ее! Скорей!
Карим вынул из кармана снимок и протянул его комиссару:
- Вот она - убийца. Она мстит за свою погибшую сестру. Она мстит за убитого отца. Она мстит за удушенных младенцев, за обманутые семьи, за поруганную жизнь нескольких поколений... Ньеман, что с вами?
Снимок плясал в дрожащих пальцах комиссара. Впившись глазами в детское личико, Ньеман нечеловеческим усилием стиснул клацающие зубы. И вдруг Карим понял. Нагнувшись к комиссару, он схватил его за плечо.
- Господи, неужели вы ее знаете? Говорите же, вы ее знаете?
Ньеман уронил фотографию в грязь. Ему чудилось, будто поток уносит его куда-то вдаль... Куда же? Уж не к черному ли океану безумия? Миг спустя Карим услышал его надтреснутый голос - Живую... Мы должны взять ее живой.
59
Оба сыщика сели в машину и помчались в кампус. Они ехали молча, затаив дыхание. Они миновали несколько полицейских кордонов; жандармы пронизывали их подозрительными взглядами. Но приходилось терпеть: стычка с властями была бы сейчас совсем ни к чему. Ньемана отстранили от следствия, Карим вообще находился на чужой территории. И тем не менее оба твердо знали, что это их, и только их, расследование.
Наконец они добрались до кампуса. Попетляв по асфальтовым дорожкам и мокрым газонам, они затормозили у главного корпуса и взбежали на верхний этаж. Вихрем промчались по длинному коридору и забарабанили в дверь, стараясь держаться сбоку, по обе стороны косяка. Ответа не было. Они взломали замок и вошли в квартиру.
Ньеман держал наготове свое помповое ружье, прихваченное по дороге в жандармерии. Карим сжимал в руке "глок"; на запястье у него был прикреплен фонарик. Луч смерти и луч света должны были сойтись в одной точке.
Никого.
Сыщики торопливо обыскивали квартиру, когда вдруг зазвонил пейджер Ньемана. Его срочно просили связаться с Марком Костом. Комиссар тотчас набрал нужный номер. Его пальцы дрожали от слабости, живот терзала дикая боль. Наконец он услышал голос молодого врача:
- Ньеман, тут у меня сидит Барн. Мы хотим сообщить вам, что нашли Софи Кайлуа.
- Живую?
- Да, живую. Она ехала в Швейцарию на поезде и...
- Она рассказала что-нибудь путное?
- Утверждает, что должна стать следующей жертвой. И что знает, кто убийца.
- Она назвала имя?
- Нет, она хочет говорить только с вами, комиссар.
- Охраняйте ее как можно тщательнее. Никого к ней не допускайте. Я буду у вас через час.
- Через час? Вы что... напали на след?
- До скорого.
- Погодите! Абдуф с вами?
Ньеман бросил трубку лейтенанту и продолжил лихорадочный обыск. Карим слушал то, что говорил врач.
- Я определил ноту, соответствующую рояльной струне убийцы, - объявил тот.
- Си-бемоль?
- Откуда ты знаешь?
Карим, не ответив, выключил телефон и обернулся к Ньеману, который сверлил его взглядом сквозь забрызганные дождем очки.
- Здесь мы ничего не найдем, - бросил комиссар, шагнув к двери. Поехали в спортзал. Там ее убежище.
Дверь в спортзал, расположенный на отшибе, поддалась при первом же толчке. Опасливо пригибаясь, сыщики вошли в помещение. Карим по-прежнему держал наготове пистолет и зажженный фонарик. Ньеман тоже включил лампочку, укрепленную на ружейном стволе.
Никого.
Мужчины шагали по матам, проходили под брусьями, вглядывались в темную пустоту над головами, откуда свисали кольца и канаты с узлами. Едкий запах пота и пересохшей резины. Загадочные симметричные фигуры, деревянные и металлические, притаившиеся в полутьме. Ньеман споткнулся о стойку батута, и Карим резко дернулся, вскинув пистолет. Невыносимо острое напряжение. Быстрые взгляды. Каждый из сыщиков чувствовал страх другого. Казалось, прикоснись они друг к другу, и посыплются искры. Ньеман шепнул:
- Это здесь. Я чувствую, что это здесь.
Карим повел глазами направо, налево, и вдруг его внимание привлекли трубы отопления. Он пошел вдоль них, чутко вслушиваясь в тихое журчание воды. Перешагнул через кучу гантелей и кожаных мячей, пробрался в угол, заваленный матами и другим спортинвентарем. Отшвырнув все это прочь, он увидел дверь котельной.
Один выстрел в зубчатую замочную скважину, и дверь слетела с петель; куски штукатурки и железа посыпались на пол.
Внутри было темно.
Карим всунулся было с фонариком в дверной проем, но тотчас, побледнев, отшатнулся. Миг спустя оба полицейских разом, бок о бок, ввалились в котельную.
Им ударил в ноздри приторный запах.