24
Местонахождение екатеринославского жилища Пушкина точно неизвестно; указания на «Мандрыковку» появились в печати через восемьдесят лет после пребывания Пушкина в Екатеринославле по сомнительным «семейным» преданиям и едва ли заслуживают доверия.
25
Оно отразилось в знаменитой строфе «Евгения Онегина»
Я помню море пред грозою.
Как я завидовал волнам,
Бегущим дружной чередою
С любовью лечь к ее ногам.
(«Евгений Онегин», гл. I, строфа XXXIII)
26
«Choix de poesies de Byron, Walter Scott et Moore». Gènève-Paris, 1820, два тома. Издание включает произведения, которыми Пушкин особенно увлекался в начале двадцатых годов («Чайльд-Гарольд», «Гяур», «Корсар», «Шильонский узник», «Лара»); характерно, что некоторые имена собственные из байроновских поэм Пушкин произносит и пишет на французский лад, например Чильд-Гарольд.
27
Следует думать, что воспоминанием о Елене Раевской навеяна строфа «Осени»:
Как это объяснить? Мне нравится она,
Как, вероятно, вам чахоточная дева
Порою нравится. На смерть осуждена,
Бедняжка клонится без ропота, без гнева,
Улыбка на устах увянувших видна; —
Могильной пропасти она не слышит зева;
Играет. — На лице еще багровый цвет —
Она жива еще сегодня, — завтра нет.
28
Современная астрономия установила некоторую неточность в этом эпизоде: в августе-сентябре 1820 года Венера была утренней звездой, и этим именем гурзуфская молодежь, очевидно, называла по ошибке Сатурна или Юпитера (Н. Н. Кузнецов, «Вечерняя звезда в одном стихотворении Пушкина». «Мироведение». «Изв. русск. общ. любителей мироведения», т. XII, № 1 (44), апр. 1923, 887-90. Ср. В. В. Вересаев, «Таврическая звезда», «В двух планах», 175).
29
Впоследствии Пушкин выражал свое восхищение «Элегиями понтийскими», то есть знаменитыми «Скорбями» Овидия: «Сколько яркости в описании чуждого климата и чуждой земли… и какая грусть о Риме! Какие трогательные жалобы!»
30
Поэма строится на глубоко реальной основе: со времен княжеской Руси и до середины XIX века правительство не заботилось ни об одежде, ни о пище арестантов, всецело предоставленных заботам общественной благотворительности; партии колодников в лохмотьях и оковах бродили по улицам, выпрашивая милостыню.
31
«Домашний палач кроткой Екатерины» (примечание Пушкина).
32
В них разрабатывались предания об историческом деятеле XVII века молдавском господаре Василии Дуке, умерщвленном за жестокое угнетение народа.
33
Б. Маркевич, Из прожитых дней.
34
О его оборотах дают представление бюллетени одесского порта, вроде: «Прибыло австрийское бригантино «Барон Россети», шкипер Филипп Лоренцо Эльчичь, с апельсинами, лимонами, миндалем и табаком; адресовано Джованни Ричничу: из Мессины 70, а из пролива 5 дней».
35
Впоследствии Пушкин писал, что историческая драма создана «Шекспиром и Гете» («Литературная газета», 1830, стр. 96).
36
Воронцов рос и воспитывался в Англии.
37
Фраза о «разумном Существе», подчеркнутая нами, представляет собою французскую вставку в основной русский текст.
38
Разрыв Пушкина с Воронцовым нередко объясняют и вмешательством Александра Раевского, влюбленного в свою кузину Воронцову и якобы заставившего Пушкина играть роль ширмы для прикрытия романических планов его коварного друга. Такая версия исключается последующей перепиской Раевского и Пушкина. На высылку поэта из Одессы Раевский реагировал поразительным по сердечному тону письмом (от 21 августа 1824 г.), в котором просил политического изгнанника не опасаться скомпрометировать его своей корреспонденцией: «Помимо моего преклонения перед вашим прекрасным и высоким талантом, я с давних пор питаю к вам чувство братской дружбы, которую никакие обстоятельства не смогут поколебать». Пушкин отвечает таким же искренним и глубоким чувством. «Мне сказывали, что А. Раевский под арестом, — пишет он в январе 1826 года Дельвигу. — Не сомневаюсь в его политической безвинности, но он болен ногами, и сырость казематов будет для него смертельна. Узнай, где он, и успокой меня». Следует отказаться от приурочения к Раевскому пушкинской «Коварности»: речь в ней идет не о любовной интриге, а о политической и общественной вражде («злобное гонение», «презренная клевета» — характерные выражения Пушкина для обрисовки обстоятельств его ссылки). Поэт протестовал против высылки Александра Раевского из Одессы в 1828 году и помогал в 1832 году Николаю Раевскому в хлопотах о снятии опалы с его брата.
39
Статья была напечатана в «Journal des Débats» 17 апреля 1824 г. Автор ставил себе задачей оправдать Сальери от обвинений в убийстве.
40
«О Прасковье Александровне Осиповой-Вульф народное предание не сохранило добрых воспоминаний. О ней отзываются, как о строгой, жестокой помещице. И знавшие ее слуги старого поколения и даже внучки ее ужасно не хвалили, она с хлыстом выходила на кухню наказывать людей за шум. А. Н. Вульфа народная память ценит особенно за то, что он усмирял жестокие порывы своей матери, которая его за это не любила. Она без него много секла (В. И. Чернышев, «Пушкинский уголок, его быт и предания». «Известия Государственного русского географического общества», 1928, X, 353).
41
На те же мотивы написано посвящение «Полтавы».
42
Следует отметить, что в годы южной ссылки Пушкина Сергей Львович, вопреки биографической традиции, не относился к сыну безразлично: он посылает ему в Кишинев одежду, передает через Липранди 500 рублей; именины ссыльного Александра празднуются в семье в присутствии всех друзей поэта. Во время пребывания Пушкина в Михайловском Надежда Осиповна обращается в 1825 году к Александру I, а в 1826 году к Николаю I с просьбами о помиловании сына. Не лишено интереса, что лучший друг Пушкина Дельвиг стал в распре сына с родителями на сторону последних, Жуковский и Осипова считали, что вина здесь делится пополам.
43
В бумагах Пушкина сохранилась запись: «А вот то будет, что и ничего не будет. Пословица Святогорского игумена».
44
Записано в восьмидесятых годах со слов крестьянина Псковского уезда, Логазовской волости, деревни Ритома, Ефима Федорова.
45
Это дает возможность датировать момент, когда Пушкин узнал о восстании декабристов. При быстрой езде расстояние от Петербурга до Тригорского покрывалось в 30-35 часов.
46
«Мысли Пушкина остры, смелы, огнисты, — писал в свою очередь Бестужев в 1825 году, — язык светел и правилен. Не говорю уже о благозвучьи стихов — это музыка; не упоминаю о плавности их — по русскому выражению, они катятся по бархату жемчугом».
47
Известный вариант «Восстань, восстань, пророк России», отсутствующий в рукописях Пушкина, едва ли можно рассматривать как продолжение «Пророка» (первые сведения об этой строфе появились лишь в 1880 г.). Следует признать весьма убедительным указание Б. Мейлаха на близость строфы о «пророке России» к стихотворению Кюхельбекера «Пророчество», где имеются строки «Восстань, восстань, пророк свободы, — Воспрянь взвести, что я вещал!» («Пушкин и русский романтизм», стр. 181.).