В тот самый период, когда в России растет возбуждение в связи с крымскими поражениями и появляется все больше «подземной литературы» - раздается также эхо из Западной Сибири.
В этой связи письма Е. Якушкина за 1854-1855 годы весьма знаменательны. 30 июня 1854 года он отправляет в Ялуторовск Пущину послание, которое дойдет до места 1 августа:
«Недавно отправил я Вам план Царского Села - Н. В. ‹Басаргину› портрет Киселева, Е. П. ‹Оболенскому› портрет Филарета ‹…› Разумеется, Вы за это ничего мне не должны, так же, как и за памятную книжку Лицея, которую я Вам обещал подарить, хоть Вы это и забыли» 2.
Пущин отвечает 6 августа 1854 года:
«Получил Вашу посылку. Нашел в ней, между прочим, план Царского Села и с удовольствием рассматриваю давно знакомые места, которые много изменились и расширились с тех пор, как мне по некоторым обстоятельствам не удавалось там побывать» 3.
Впоследствии Е. И. Якушкин не раз откажется принимать от декабристов деньги за доставку вспомогатель-
1 Якушкин, с. 167-171; ЦГАОР, ф. 279, № 12.
2 ЦГАОР, ф. 1705, № 7, л. 163. В это время вышла первая «Памятная книга Александровского лицея…», содержавшая списки окончивших Лицей с 1817 г. по выпускам со сведениями о годах жизни и дальнейшей службе воспитанников. Имена Пущина и Кюхельбекера там отсутствовали.
3 Там же, ф. 279, № 625, л. 1-2.
197
ных к их мемуарам материалов; крайне неохотно соглашается на упрямые попытки Пущина, Муравьева-Апостола и других покрыть расходы по фотографированию декабристов и литографированию их портретов. Называя часто в письмах младшего Якушкина «дорогой фотограф», «милый литограф», старики-декабристы понимали, что он ведь по-своему фиксирует их историю, поощряя к «аналогичным поступкам». Политический смысл всего этого был понятен обеим сторонам.
28 сентября 1854 года из Москвы, вероятно, с какой-то верной оказией, Е. Якушкин пишет Пущину смело и откровенно:
«Ежели возьмут Севастополь - урок будет хорош - но жалко, что вся тяжесть его падет на народ - сколько будет пролито крови и уничтожено капиталов! Да и едва ли урок будет на пользу ‹…›
Стоило 30 лет мучить солдат, обращать все внимание на военную часть, держать более миллиона войск, собрать в продолжение года пятьсот тысяч рекрут для того, чтобы совершенно опозориться, когда наступила война… Итак, нет уже надежды Евгению Петровичу быть константинопольским патриархом» 1.
Смерть Николая I, казалось бы, оттесняет мемуарные мотивы, накаляет «современный вопрос» - но при этом еще более требует осмысления событий, прошедших за треть века. Е. И. Якушкин, пользуясь разными оказиями, представляет отцу и друзьям внутреннюю суть главных явлений.
1 марта 1855 года, через несколько дней после кончины царя, отправляется послание, которое приходит в Ялуторовск 15-го.
«В настоящее время, - сообщает Евгений Иванович - ополчение и война заняли второе место, на первом во всех толках стоит император ‹Александр II›. В Петербурге он производит восторг неописанный - до Москвы доходят только слухи - но в слухах этих почти ничего нельзя разобрать. Впрочем, в одном только нельзя сомневаться, что вообще будет лучше. Вчера еще рассказывали (и люди довольно достоверные), что император потребовал к себе списки сосланных. Что мы с вами увидимся в Москве, я
1 ЦГАОР, ф. 1705, № 7, л. 485. В этом и других письмах Е. Якушкин добродушно посмеивается над религиозностью «тезки» - Е. П. Оболенского.
198
в этом так же твердо уверен, как и в том, что я родился. Но когда это будет - вот вопрос. Ежели не возвратят вас до осени - то я еду в Сибирь - но, кажется, в этом не будет надобности. Замечательно впечатление, которое произвело на всех известие о смерти Николая Павловича. В Москве положительно не было ни одного грустного лица, - некоторые были исполнены надежды на нового императора, другие были совершенно хладнокровны. Когда собрались присягать, это меня поразило, - я ожидал, что хоть немногие явятся с грустными физиономиями: ничуть не бывало. Поверьте - все пойдет лучше… Смерть императора вызвала две похвальных статьи, написанных чрезвычайно слезливо. Одна статья принадлежит Гречу - и начинается словами «Плачь, Россия», другая статья принадлежит Шевыреву - и есть не что иное, как переложение первой в стихах. И стихи и проза до такой степени льстивы, что заставляют предположить в авторах желание подличать только для того, чтобы подличать - с совершенным бескорыстием и безо всякого расчета. Неизвестный автор написал на них следующее двустишие