Замки Юницына показаны были на петербургской Выставке отечественных изделий 1833 года. Любопытствующим объясняли, что умелец работает без помощи каких-либо мудреных машин, самым простым и грубым слесарным инструментом, и может за одно утро сделать пару замков. Юницын предлагал желающим приобрести его поделки по рублю за штуку. В «Северной пчеле» указан был и адрес умельца: у Вознесенского моста, по Екатерининскому каналу в доме Дьячкова под № 235.
«Конечно, это вещь ненужная, — писал тогда же про юницынские блошиные замочки журналист Владимир Бурьянов, — но вещь редкая, за которую англичане готовы дать огромные деньги и которая достойна внимания по редкости своей и потому, что свидетельствует о необыкновенных способностях этого мастера».
Судя по всему, именно каменотес и слесарь Илья Юницын послужил прототипом бессмертного лесковского Левши.
«Петербург неугомонный»
Рассказывая о метаморфозах Невского проспекта, происходящих в течение дня, А. Башуцкий пишет: «Гулянье хорошей публики продолжается до четвертого часа; тогда появляются новые лица. Люди в широких сюртуках, плащах, кафтанах, с седыми, черными, рыжими усами и бородами или вовсе без оных; в красивых парных колясочках или на дрожках, запряженных большими, толстыми, рысистыми лошадьми, едут из разных улиц к одному пункту. На задумчивых их лицах, кажется, начертано слово: расчет; под нахмуренными бровями и в морщинах лба гнездится спекуляция; из проницательных быстрых глаз выглядывает кредит; по этим признакам вы узнаете купцов, едущих на биржу».
Купец был весьма заметной фигурой тогдашнего Петербурга. Фамилии некоторых крупных торговцев, чьи заведения были известны всем горожанам, а потому служили привычными ориентирами простонародной столичной топографии, естественным образом вросли в наименования многих петербургских мест и местностей. Так, один из островов в устье Невы назвали Резвым, поскольку с середины XVIII века им владел рыболов-промышленник Терентий Резвый, поставщик «разных родов живых и свежих рыб» к императорскому столу. Сын рыболова Резвого был петербургским городским головою. А внуки выбились в дворяне. Портрет одного из них, генерал-майора артиллерии Дмитрия Резвого, красуется в Военной галерее Зимнего дворца. Гутуевский остров получил свое имя от купца и фабриканта Конона Гутуева. Калашниковская набережная — от знаменитых хлеботорговцев Калашниковых. От купеческих фамилий происходят названия нескольких переулков — Басков, Загибенин, Зимин. А упоминавшийся уже Кокушкин мост через Екатерининский канал был наречен в честь близлежащего питейного заведения, известного питерскому люду под именем Кокушкин кабак. В пушкинское время торговое дело купцов Кокушкиных процветало. В июне 1834 года Правительствующий Сенат удостоил звания потомственного почетного гражданина купца первой гильдии Антия Кокушкина. Известно, что родители Пушкина осенью 1835 года жили в доме купца Кокушкина в Шестилавочной улице.
Купцы владели весьма значительными капиталами. Торговля лесом, строительными материалами, дровами, железом, стеклом, бумагой, свечами, мукой, спиртными напитками была в их руках. Им же принадлежали многие доходные дома столицы. Так, богатейшие купцы Жадимировские, у одного из которых на Большой Морской улице снимал квартиру Пушкин, имели в Петербурге несколько домов. Дом на Мойке, где умер Пушкин, в начале XIX века княгиня Волконская купила у А. Я. Жадимировского.
В 1811 году в Петербурге числилось 719 купцов, в 1821-м — 10 023.
Ряды петербургских купцов пополнялись за счет иногородних, переехавших в столицу на жительство, богатых ремесленников, предприимчивых мещан, а также крестьян, нажившихся на подрядах, в торговле и получивших вольную.
Купцы делились на три гильдии. Чтобы записаться в первую, надо было «объявить» капитал в 50 тысяч рублей. Для второй гильдии требовался капитал в 20 тысяч, для третьей — в 8 тысяч. Купцов первой и второй гильдий было немного. Но именно в их руках сосредоточивались самые крупные капиталы, они играли главенствующую роль в торговой жизни города. Купцам первой гильдии разрешалось вести внутренний и заграничный торг, владеть кораблями, заводить фабрики с любым количеством рабочих, брать подряды на любую сумму. Они назывались первостатейными и имели право на почетное звание коммерции советника или мануфактур-советника, что приравнивало их к чиновникам 8-го класса (коллежским асессорам). У купцов второй гильдии было меньше привилегий. А купцам третьей гильдии разрешалось заниматься лишь розничной торговлей, содержать трактиры, питейные дома, брать подряды на сумму не свыше 20 тысяч рублей и иметь заводы и фабрики не более чем с тремя десятками рабочих.