От такого количества вопросов голова гудит, холод сковывает ноги и не помогает даже разминка. Хочется вернуться в свою теплую кроватку и поспать, силы совсем покидают.
Медленно глаза начинают слипаться, и вода уже готовится принять в свои уютные объятия. На задворках мелькает мысль, что волны несут меня на острые скалы, но усталость настолько сильная, что глаза закрываются сами собой.
В последний момент удается увидеть, что в одной из скал вырезан грот. Грот будто изнутри подсвечен горящим костром, а по краям свисают соляные сосульки. Они также отражают свет горящего внутри костра и переливаются разными цветами.
Эта невероятная красота настолько завораживает, что сон моментально слетает.
Мозг, борющийся с происходящим, буквально кричит "Нам надо туда".
Делаю рывок и в последний момент ухожу от острых как стекло скал, пытаюсь аккуратно обплыть. Но волны тут настолько сильные, что бросают меня на скалы. Приходится подставить руки, чтобы не наткнуться лицом.
Пока волна отходит от скал пытаюсь продвинуться дальше к гроту, в котором сверкает костер. Надвигающаяся волна бьёт в бок и заваливает на камни, которые впиваются в руку и живот.
Слёзы накатывают на глаза от нетерпимой боли, но времени жалеть себя нет. Пока волна отошла надо успеть доплыть до грота.
Снова плюхаюсь в воду и гребу, что есть сил. Хватаюсь за наросты грота и пытаюсь подтянуться на руках внутрь, камни впиваются в руки в глазах темнеет.
Если сейчас не поднимусь, то меня просто смоет и сил доплыть не будет. Поэтому сейчас или никогда.
Делаю рывок, бедром натыкаюсь на острый выступ и царапаю себе ногу до крови. Со стоном вваливаюсь и падаю на пол пещеры.
Из глаз текут слёзы, ноги сводит от холода из ран течет кровь и впитывается в дно пещеры, которое усыпано мелкой крошкой соли.
Боже, неужели я это сделала.
В глазах темнеет, и я проваливаюсь в небытие.
Глава 2. Соляная пещера
Давно у меня не было таких ярких снов. Ощущение мокрой ткани и потрескивание костра над ухом были очень натуральные.
За прошедшие два года борьбы с болезнью крепкий сон и отсутствие тошноты утром стали непозволительной роскошью. Однако, я не отчаивалась. Считала, что ранние подъемы это возможность пройтись по спящему городу, попить кофе в полупустой кофейне и лишнее время для работы.
Сейчас же сон был настолько крепкий и реалистичный, что ощущался жар, исходящий от костра.
Это ощущение вызывало массу воспоминаний, которые я старалась засунуть поглубже.
Когда мне было лет шесть, случился один из многих переезд. Папу, по долгу службы, распределили в закрытый город в глубине Сибири. Мы с мамой, естественно отправились вместе с ним.
Сказать, что переезд давался нам с мамой тяжело — это ничего не сказать. После жизни в столице, городок казался маленьким и неуютным.
В Москве остались мои друзья, кинотеатры и парки развлечений. Здесь же развлечений практически не было, а дети казались недружелюбными.
Неделя после переезда прошла в постоянных слезах и конфликтах, папа с мамой не понимали, что случилось с их доброй малышкой. А я не могла смириться, что придётся привыкать к новой жизни.
В конце концов папе надоела моя молчаливая забастовка и он решил развлечь нас с мамой единственным доступным способом - собрал в поход.
Палатки, костер, звездное небо и разговоры обо всем. Сначала мы ходили втроем, потом вместе с Сашкой. Где бы мы не были поход раз в год стал нашей традицией.
Традиция ушла вместе с мамой.
Сколько бы Саша не начинал разговор о возобновлении традиции, папа был непреклонен. Серел лицом и уходил курить.
Жар костра навивал эти забытые воспоминания, а отлетающие искорки очень натурально жалили кожу.
Так. Искорки, костер, пещера...Стоп.
Очередная искорка видимо попала мне прямо в лоб и пришлось открыть глаза:
- Ауч, - от увиденного я подскочила. Ну как подскочила, кряхтя встала на полусогнутые.