Я сосредоточилась на горячей мужской ладони, сжимающей мой подбородок и на синих глаза, которые смотрели в самую душу.
Всмотрелась в синеву и обомлела. За этими глазами скрывался маленький мальчик с черными кудрями и глазами полными слез обиды. Будто наяву видела, как этот малыш бежит за широкоплечим мужчиной, который восседает на гнедом коне и его отрядом.
Ребенок кричит ему вслед во всю силу детских легких, с таким горьким отчаянием. Но его никто не слышит. А даже если и слышит, то внимание никто не обращает.
Я чувствую, словно свою, сильнейшую обиду на человека, который должен был защищать, но в итоге отвернулся. Детский мир рушится. И вместе с этим я выныриваю из омута чужих воспоминаний.
Видение закончилось также быстро, как и началось. Остались только мы с ним. Мужчина и женщина.
Он продолжал держать меня за подбородок, и жар, исходящий от этого соприкосновения, распространялся по шее вниз. Но эта горячая волна не обжигала, а наоборот окутывала прохладой горящую кожу шеи, на которой горела метка.
Метка. Точно.
Я закрутила головой и сбросила руку. Очарование момента спало. А мы так и продолжали стоять.
В глазах мужчины постепенно зажигался огонь и мне стало страшно. В испуге я замямлила:
- Нннаверху есть документы, которые подтверждают моё право наследования, я могу...
Он не дал договорить, схватил меня за плечи и как куклу поднял на ноги.
Больную лодыжку прострелило болью, и я охнула, но он уже не замечал этого.
- Пойдем, - он дернул меня на себя, когда я уперлась и, качая головой, отказывалась идти, - пошли, я сказал.
Слезы брызнули из глаз. Не то от боли, не то от обиды на него. Хромая, я поспешила за ним.
Открыв дверь, он потянул меня за собой, и я по инерции сделала ещё пару шагов, всхлипывая от боли в ноге.
Дорогу нам заступил Теос и взволнованная Грета.
- Господин Алеф, что вы себе позволяете?
Наш гость застыл, пытаясь просверлить дыру своим взглядом в немолодом мужчине. Он тяжело дышал и больно сдавливал мою руку, которая находилась у него в захвате. Но не делал попытки силой отодвинуть Теоса.
Мне стало страшно. Помимо того, что этот человек обладал магией, он и физически сильнее был Теоса.
На лице Греты не было не одной эмоции переживания за жизнь супруга, словно, она была уверенна в нем при любом раскладе. Но у меня такой уверенности не было, и я попыталась отвлечь внимание на себя.
Потянула свою руку, которая находилась в захвате. Но никакой реакции не последовало. Слезы потекли с пущей силой, и я всхлипнула.
Этот звук прозвучал в тишине холла как выстрел и всё пришло в движение: господин Алеф повернулся ко мне, а Теос же кинулся вперед с явным намерением ударить его.
Но стоило его кулаку оказаться в паре сантиметров от лица гостя, как Теоса откинуло к стене. Грета взвыла и кинулась на помощь своему супругу.
Забыв про свою ногу, я поспешила за ней. Стоило мне сделать шаг, как я взвыла от боли и осела на пол.
Я бы посмеялась, но сил на это не было. Нога ныла от тешущей боли, метка на шее горела огнем, а голова гудела словно чугунная.
Эх, была бы я кисейной барышней, с удовольствием свалилась в обморок. Но чего нет, того нет.
Работникам, сбежавшимся на шум, предстала удивительная картина: возле входа в гостиную лежал Теос, над которым плачет Грета, я сижу в центре холла, и господин Виктор Алеф возвышается над нами всеми.
Линда поспешила помочь мне подняться, но я покачала головой:
- Не могу, - хотела объяснить, но терпеть боль, в том числе из-за сжимавших ногу чулков, сил не было.
В конечном итоге я просто сняла тапок и спустила чулок с ноги, забыв о приличиях и о том, что меня окружает толпа народа:
- Нога болит, - всхлипнула совсем по-детски я.
Девушка ахнула. Она была уверенна, что я притворяюсь больной. Но моя распухшая лодыжка была свидетельством обратного.
Народ опять пришел в движение. Все заохали, может от вида распухшей ноги, а может от того, что графиня оголила ноги перед всеми.
Для господина Алефа реальность моей болезни тоже стала неожиданностью и он, захлопав глазами, буркнул что-то про нерадивых девиц, а потом и вовсе сел передо мной на колени и стал ощупывать ногу.
От прикосновений прохладной руки становилась легче, но ситуация в которой мы оказались не давалась расслабиться.
Все замерли, наблюдая за действиями мужчины, а он, немного пощупав мою несчастную конечность, выдал: