- У вас растяжение, нужна тугая повязка и холодный компресс, - он посмотрел мне в глаза и, будто извиняясь погладил ногу.
Линда закашлялась и прохрипела:
- Так, все за работу. А я сейчас принесу компресс.
Все засуетились. Теос тоже уже пришел в себя и принимал ухаживания от Греты.
Оливер было собрался поднять меня на руки, но ему этого сделать не дали. Господи Алеф с осторожностью поднял меня с пола и поднялся по ступенькам. Нейна, которая семенила за ним, сообщила ему, что надо на третий этаж.
Я же притихла как мышка. От мужчины исходило волнующее тело и приятные аромат хвои. Эти ощущение вызвали такие приятные эмоции и тепло в животе, что я просто растворилась в этом.
Только когда мы зашли в мои покои, то я очнулась, что я не давала разрешения нашему новому гостю на посещение этого крыла.
Но мысли быстро разбежались, когда меня опустили на кровать. Он склонился надо мной, и мы встретились глазами. Эта была всего секунда, но она что-то изменила, между нами.
Будто впервые он увидел во мне слабую беззащитную женщину, которая несет на своих плечах груз ответственности, а не аферистку, мошенническим образом, получившую чужое наследство.
Господин Алеф отдернул от меня руки и унесся из спальни только пятки сверкали. На что я хмыкнула.
Линда вернулась быстро, и вместе с Нейной они взяли меня в оборот. Раздели, помыли, намазали ногу вонючей мазью и забинтовали повязку. Потом усадили меня между подушек и кормили супом с ложечки.
Сил сопротивляться не было, да и желания тоже. Все жители замка искренне за меня переживали, и я была за это благодарна.
Беспамятство накрыло меня практически сразу, как последняя ложка супа очутилась в моем желудке.
Глава 22. Пробуждение
Виктор стоял у окна и смотрел в глубь предрассветного тумана. Волосы взлохмачены, белая рубашка расстёгнута, а её рукава закатаны до локтя так, что видно широкие запястья, переходящие в красивые ладони.
Можно было подумать, что он расслаблен. Но я знала, что это не так. Морщинка между орлиных бровей заняла своё место и не покидала его.
Я любовалась им: его точеным профилем, широкими руками и даже этой дурацкой морщинкой. Купалась в этой волнующей неге и страсти, которая возникла, между нами, с первого взгляда.
Будто почувствовав мой взгляд, Виктор повернулся ко мне лицом. На миг вездесущая морщинка разгладилась, и он улыбнулся мне:
- Доброе утро, - сообщил он, сквозь улыбку, и двинулся ко мне.
- Доброе.
Он сел на край кровати, перетащил меня на свои колени и заключил в горячие объятия. Его нос уткнулся мне в волосы, а мой в его ключицу. Так мы и застыли, ловя минуты утренней нежности.
Эти нежные объятия тянулись бесконечно долго и всё равно недостаточно. Я не могла насытиться этим мгновением.
Стук и бормотание через дверь нарушают нашу идиллию. Ему пора.
Он пересаживает меня на кровать, целует в лоб и встает. Уходит, не прощаясь.
Секунду смотрю на закрывшуюся дверь и кубарем слетаю с кровати. Ноги путаются в простынях, и я больно падаю на колени. Но это меня не останавливает.
Я должна ему сказать. Должна признаться кто я.
Выбегаю в коридор и несусь, не разбирая дороги.
Это не замок Солтлейн, тут все несколько иначе. Будто бы старше и величественнее.
Я выскакиваю на широкую лестницу и сбегаю по крутым ступеням вниз. Бегу, что есть силы, но всё равно не успеваю.
Мужчина со своим отрядом уже выезжает за городские ворота, и я кричу:
- Виктор, подожди, - кричу до хрипоты, но этого недостаточно.
Но они не слышат, их спины удаляются. А я перехожу на шаг и просто бреду за ними, всё ещё иногда хриплю:
- Виктор, Виктор...
Ноги подкашиваются, и я падаю в выжженную траву, зарываюсь в неё руками и плачу. Обида и боль разрывает изнутри.
Я знаю, что он не вернется. Он оставил меня, предал.
Щёки мокрые от слез, а в душе пустота.
***
Сон заканчивается резко. Секунду назад я сидела на выжженном поле и ощущала колючую траву под собой, и вот я лежу на мягкой перине в куче подушек. Чувствую, как чьи-то нежные руки гладят меня по голове.
Ещё не отойдя от сна, шепчу:
- Виктооор...
Руки замирают на миг, а потом вновь продолжают гладить мою голову. А я слышу где-то сбоку едкий смешок Нейны: