Проклятье.
-- Может, ваши ребята захотят промочить глотку?
Голос Уесли Рендалла был веселым, жизнерадостным и на редкость мерзким. В голове инспектора Маллена даже сверкнула мимолетная мысль -- а что, если согласиться на предложение оказавшегося не в меру ретивым сержанта. Дать бы этому красавчику пару раз... А еще лучше пару десятков раз.
Но почему же эта сволочь так уверена в себе?
-- Потрудитесь дать об?яснения, -- грозно рявкнул Маллен.
Фраза получилась неуместной, надуманной и на редкость смешной. Казалось, что она была взята прямо из черно-белых боевиков, которые крутили по вечерам в киношках где-то в середине тридцатых годов.
Уесли Рендалл пришел в восторг.
-- Можете проверить мой пистолет, -- произнес он, с трудом сдерживая готовый вот-вот вырваться наружу смех. -- Могу заверить, -- вас ждет большое разочарование.
Маллен склонился над креслом, в котором вольготно развалился Рендалл, и на лице инспектора уже не было и малейших следов улыбки. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, синяк на скуле налился кровью и стал оттого еще отчетливее.
"А ведь он готов ударить меня", -- подумал Рендалл.
-- Я задал вам вопрос, -- резко произнес полицейский.
Уесли встал и неторопливо подошел к окну, благоразумно отдаляясь от взбешенного Маллена. Инспектор уже начинал тяжело и быстро дышать.
-- Я купил эту виллу из-за чудесного вида, который открывается из этих окон, -- мечтательно произнес Рендалл. Теперь он сознательно копировал медлительную манеру вести себя, которую напустил на себя Маллен в начале их разговора. -- Взгляните-ка вот сюда.
Маллену не оставалось ничего другого, как повиноваться. Он был уже достаточно унижен и у него хватало сообразительности понять -- единственный способ прекратить все это состоит в повиновении.
Уесли Рендалл наслаждался.
-- Видите вон ту машину, справа? В ней сидят двое людей, и один из них что-то говорит по мобильному телефону. Держу пари, он говорит о вас...
Покрасневшее лицо Маллена резко повернулось в Рендаллу. Инспектору вдруг показалось, что этот хлыщ продолжает издеваться над ним. На мгновение Рендалл испугался, и потому продолжал более быстро, чем ему хотелось:
-- Пару дней назад я попал под колпак паре частных детективов. Не уверен, что знаю, о чем речь -- возможно, одна из моих подружек оказалась замужем, и ее муж решил измерить длину своих рогов. В любом случае, теперь у меня всегда есть, по крайней мере, двое свидетелей на каждую секунду моего расписания. У задней двери стоит вторая машина, -- не верите, можете взглянуть. Впрочем, вы же сами пришли оттуда, так что должны помнить.
Краска медленно отливала от лица инспектора, он лихорадочно размышлял. Дело получило слишком большую огласку, а Уесли Рендалл был близким другом Кларенса Картера, который прошлым вечером стал миллионером благодаря пуле скрывшегося снайпера.
Необходимо было как можно быстрее принять решение -- то ли рисковать поспешным арестом и последующим громким провалом, то ли позволить этому клоуну насмехаться над полицией и тщательно проверить его версию.
Уесли Рендалл отошел от окна и весело посмотрел на инспектора. Он хотел было добавить что-нибудь насчет того, что, дескать, зеленщики, горничные и полицейские всегда заходят в приличные дома с черного хода, но по зрелому размышлению решил этого не делать.
-- Полагаю, мне пора позвонить своему адвокату, -- с рассеянностью пробормотал Рендалл. -- Ее зовут Франсуаза Дюпон. Может, вам доводилось слышать это имя.
В тот день инспектор Маллен мог бы написать самую пламенную в историю Америки речь о коррупции и подкупленном правосудии.
Над Лос-Анджелесом медленно разгорался диск солнца.
3
Здание Альфреда Джей Ховитцера находится в самом центре Лос-Анджелеса, однако, мало кому известно о том, что оно вообще существует.
Его ежедневно видят сотни тысяч людей, которые проезжают мимо в собственных автомобилях, торопливых желтых такси или солидных озабоченных городских автобусах. Однако ни у кого из них обычно не находится времени для того, чтобы присмотреться к стройному голубому небоскребу, с безразличной холодностью отражающему жаркие лучи калифорнийского солнца, и задуматься над тем, кто расположился за глянцевой непрозрачностью его поверхности.
На этом здании нет таблички, которая могла бы помочь праздному пешеходу, вздумай он полюбопытствовать о предназначении этого небоскреба, -одного из сотен таких же, разбросанных на все стороны света вокруг по деловому центру Л.А. Стекло, бетон, стиль хай-тех, деловые люди с черными обтекаемыми кейсами и деловые женщины с толстыми и тонкими черными же папками -- женщины всех возрастов, с аккуратно уложенными волосами всех цветов и оттенков, и все, как одна, напрочь лишенные сексуальности.
Это деловой центр мегаполиса, здесь каждый занимается бизнесом, и никому нет дела до других.
Единственная надпись крупными буквами гласит "Здание Альфреда Джей Ховитцера", и это никому ни о чем не говорит.
Никому, кроме немногих.
Большие неуклюжие лопасти тяжелого вентилятора лениво разгоняли под потолком влажный тугой воздух. Я следил за их движением и размышлял, почему Джеффри Теннисон не поставит себе кондиционер.
Я сидел в большом удобном кресле на пятьдесят восьмом этаже здания Ховитцера, и за окном мне приветливо улыбались соседние небоскребы. Размеры комнаты в несколько раз превосходили необходимые.
Это был один из тех кабинетов, какие можно найти в каждом большом небоскребе. Их набирается не более нескольких десятков на всю эту огромную блестящую коробку. Они бывают обставлены по-разному -- консервативно или современно, с толстыми коврами или паркетным полом, большими шкафами мореного дерева, от нижней до верхней полок заставленных книгами в дорогих переплетах -- или с открытыми стеклянно-металлическими стеллажами, в которых, как на витрине, красуются мексиканские безделушки.