— О, прости, от неожиданности забыла вас представить. Это Эрик, еще один благодарный клиент. — Полина показала Максу конверт. — Ему выпала пустая руна. Я трактую её как "Пусть говорит тишина", как знак того, что судьба еще не предопределена, и если ты прислушаешься к тишине — она даст тебе подсказку. — Полина сама не знала, зачем соврала. Но и рассказывать правду не хотелось. Возможно, потому что Макс ей немного нравился, и она не хотела видеть его таким расстроенным как сейчас.
— Интересное толкование, — Макс немного повеселел, но Полина чувствовала, что настроение этого вечера уже не вернуть. — Спасибо за вечер, но мне, пожалуй, пора.
— Может, заглянешь на чашечку кофе?
— С удовольствием, но в другой раз. Мне действительно пора. Спишемся, созвонимся, короче до связи, — Макс неловко поцеловал её руку, слегка замялся, как будто хотел сказать что-то ещё, но уже через мгновение решительно зашагал в сторону Сабанского переулка, не оборачиваясь. Полина удивлённо пожала плечами и вошла в дом.
***
При виде хозяйки Ниссе лениво приоткрыл один глаз.
— А смотри, что у меня есть, — Полина показала Ниссе конверт с билетом. Котенок презрительно фыркнул, но обнюхал конверт. внезапно шерсть на загривке у него встопорщилась, и Ниссе громко зашипел. — Что, не нравится? Странно.
Полина спрятала билет подальше, в ящик туалетного столика. Туда Ниссе-разрушитель точно не доберётся.
Всю следующую неделю Полине казалось, что предсказание "Держи ритм" относится к ней самой, но не к Максу.
Начиная с того вечера в Опере... В тот день Полина долго выбирала платье. Зарплата преподавателя не позволяет покупать такие непрактичные вещи, как вечерние платья, если ты знаешь, что в течение года у тебя может и не быть повода их надеть. К счастью, у Полины был дополнительный доход от канала, и она отправилась за покупками. В небольшом магазине не слишком раскрученного бренда она купила платье жемчужно-серого цвета с короткими рукавами, плиссированной юбкой и лифом, отделанным полоской кружева. Платье смотрелось замечательно — элегантно, но не пафосно. Полина дополнила его любимыми украшениям с гранатами
Вечер прошел даже лучше, чем Полина ожидала. Элегантный Эрик заехал за ней, как и обещал, к шести. В своем светло-сером костюме он казался немного старомодным, безукоризненные манеры и галантность в духе давно ушедшей эпохи это только подчеркивали. Но Полину не покидало ощущение, что это всего лишь маска, игра, пусть и очень талантливая.
В ложе, кроме них, никого не было, и по брошенному вскользь замечанию Эрика Полина поняла, что это он обо всем позаботился, выкупив билеты.
Концерт был посвящен в основном кинематографу. Оркестр был великолепен. Сентиментальная и трогательная аранжировка "Нового кинотеатра "Парадизо" Эннио Морриконе растрогала Полину. Умиротворение и покой Echorus Марка Тасса, писавшего музыку к фильмам великого Мартина Скорсезе, а затем сменившая их симфония Говарда Шора к "Властелину колец" заставили перенестись в другие миры.
Полина наслаждалась музыкой и ничего вокруг не замечала. В антракте они с Эриком обсуждали каждую композицию, и Полине казалось, что её спутник воспринимает музыку так же, как она. Но во втором отделении случилось нечто необычное. Это было потрясающее исполнение "Мессы восхода", которую написал норвежский композитор Ула Йайло, точнее, некоторых её частей.
"Сферы" Полина слушала впервые, и от красоты звучания, словно растворяющегося в воздухе, у неё перехватило дыхание.
— Это как северное сияние, — прошептал Эрик, беря ее за руку — Закрой глаза и представь его устрашающую красоту и неземной свет.
Полина закрыла глаза, и на мгновение ей показалось, что она очутилась на берегу моря, а в черном небе над его темными водами переливается северное сияние, превращаясь в радужный мост.
Эрик по-прежнему держал ее за руку, но он изменился. На нём снова, как в её сне, были шлем и доспехи. Сам он как будто стал немного выше, черты лица приобрели большую жёсткость, и только в глазах осталась та слегка ироничная грусть, которая так нравилась Полине. В нем чувствовалось что-то чужое, опасное, отталкивающее и притягивающее одновременно.
— Пойдём, — он тянул её в сторону моста, и она была готова пойти с ним, поддавшись магии момента, ступая по радуге за ускользающей музыкой.
Но последние звуки мессы растаяли в воздухе, чары рассеялись, Полина открыла глаза — и вот он снова в зале, который теперь буквально взорвался аплодисментами, как бы банально это ни звучало.
Окончание вечера Полина помнила смутно, всё как в тумане. Они решили пройтись от театра пешком — по Ришельевской и вниз по Троицкой, мимо модных магазинов, уже закрытых, мимо все еще работающих ресторанов и пабов, сверкающих огнями.