— А это не так? — спросила Полина.
— Разумеется, нет. Историю всегда пишут победители, они обожают доблестный выпендрёж. Для этого им нужен фон, а кто может их выставить в более выгодном свете, чем отпетые лузеры?
Незнакомец улыбнулся, и улыбка его была такой озорной и лукавой, что хотелось тут же улыбнуться в ответ. Но зеленые глаза незнакомца оставались серьезными и усталыми, как будто он был обречен вечно повторять эту шутку.
— Ну, на мой взгляд, Тор как раз и выглядит полным дураком на фоне Локи, — начала было Полина. — А Один... Ну, это, скорее, о жажде власти, чем о мудрости...
— Увы, не все так считают. Даже в те времена, когда в асов верили, Локи не поклонялись, а хитрецы считали свом покровителем Одина.— Незнакомец снова улыбнулся, и на этот раз улыбка вышла немного печальной. — Простите, я увлёкся беседой и не представился. Меня зовут Эрик.
— Необычное имя для наших широт.
— Я родился и вырос в Риге.
— А я Полина, родилась и выросла в Одессе.
— Что ж, очень приятно. Позвольте спросить — Вы кого-то ждете? Может, я мог бы составить Вам компанию?
— Я жду подругу. Сегодня суперлуние, и мы хотели бы сделать несколько снимков...
— Отличное время для прогулок. И для рунной магии тоже. А еще сны, которые приснятся в эту ночь, стоит запомнить или даже записать.
Эрик взглянул на часы:
— Что ж, было очень приятно познакомиться, но, к сожалению, мне пора. Да и не хотелось бы Вам мешать.
Эрик встал, слегка поклонился, и надо сказать, что поклон получился очень изящным. В рюкзаке зазвонил телефон, Полина отвлеклась на мгновение, а когда снова посмотрела в ту сторону, в которую ушел Эрик, аллея оказалась абсолютно пуста. Только слегка дрожал нагревшийся за день воздух. А сам Эрик словно бы растаял в густой тени.
***
Ночью Полине приснился странный сон. Она как будто стояла на крепостной стене, с которой открывался вид на море. Сама крепость была поразительно похожа на те крепости, которые Полина видела в Судаке и Аккермане. Древние камни не одно столетие обрабатывали ветра и влага, но все же стены казались значительно более новыми и крепкими, чем те, что помнила Полина. Где-то внизу о камни били волны. Постепенно изумрудная вода поднималась всё выше и выше, и Полине казалось, что скоро она доберется и до зубцов крепостной стены.
Но почему-то это ее не беспокоило. Тревожил звук — далекие голоса, лязг металла, крики. Как будто где-то далеко шло сражение — и так оно и было, Полина увидела поле битвы сразу, как отвернулась от моря и посмотрела во двор. Люди в странных кожаных и металлических доспехах сражались друг с другом, и теперь, когда девушка видела битву, звуки стали отчетливее, и к ним теперь примешивался отвратительный металлический привкус во рту и запах крови.
Знакомый голос за спиной произнёс "Меч, нам нужен наш меч". Каким-то шестым чувством Полина ощущала, что знает дорогу, ее тело само двигалось в нужном направлении — надо было спускаться со стены и через почти незаметную дверь идти в оружейную. В то же время девушка четко понимала, что все происходящее — всего лишь сон, пусть и очень реалистичный. Мгновение — и вот она в оружейной. В свете факелов видит меч с бронзовой рукоятью и почему-то точно понимает, что он предназначен для неё.
Но что значит — "для нее"? Кто она? Полина смотрит на свои руки и не узнаёт их — загорелые, с загрубевшими ладонями и пальцами. Кожаные наручи украшены замысловатыми узорами. И эти руки берут меч таким привычным жестом, как будто всю жизнь умели это делать.
"Не бойся", — снова слышит она знакомый голос. Звуки битвы приближаются, и Полина устремляется им навстречу. Но понимает, что не может найти выход. В дальнем углу она как будто замечает проход, но когда подходит ближе, видит, что это большое бронзовое зеркало. Отражение в нем дрожит, расплывается, на мгновение силуэт теряет четкость, а когда снова обретает, Полина понимает, что видит перед собой Эрика.
Лагуз. Плыви по течению
Яркое июльское солнце проникло в спальню сквозь неплотно задернутые кремовые занавески. Настольные часы с розовыми фламинго на циферблате показывали 6-30. После тяжелого сна Полина никак не могла проснуться. Ей казалось, что она как ныряльщик — пытается пробиться к поверхности, чтобы глотнуть воздуха, но что-то тянет её вниз, в тёмные глубины.
Впрочем, теперь она проснулась окончательно. Какое-то время взгляд блуждал по комнате — знакомые бежевые обои, неоновый ночник в виде фламинго в пару к часам, вышитый морской пейзаж в рамке стоит на прикроватной тумбочке. В зеркале над туалетным столиком отражается кровать и — сама Полина, которая никак не может прийти в себя. Всё такое обыденное, уютное, хорошо знакомое — почему же так трудно прийти в себя? Голова кружится, сердце колотится, во рту пересохло...