— Эй, кофейная волшебница.
Это было мило, но… этого же недостаточно.
Это раз. Были и другие случаи. Например, мне хотелось, чтобы он каждую ночь звонил мне и желал сладких снов, а ему было неуютно от того, что у него слишком маленькая квартира.
— Я не хочу, чтобы мама слышала всякие телячьи нежности, — говорил он.
А еще другие мальчики вовсе не возражали против того, чтобы держаться за руки со своими девушками в школе, а Джеб каждый раз быстро сжимал мою руку и сразу отпускал.
— Тебе не нравится ко мне прикасаться? — спросила я.
— Конечно нравится, — ответил он. Потом посмотрел на меня именно так, как я и хотела, и, немного помолчав, взволнованно сказал: — Ты сама это знаешь, Адди. Я люблю оставаться с тобой наедине. Я просто хочу, чтобы мы оставались наедине на самом деле.
Я давно заметила это, но держала все при себе, потому что не хотела быть нытиком.
Но когда нашим отношениям исполнилось полгода (я подарила Джебу подборку самых романтичных песен на свете, а он ничего мне не подарил), во мне что-то треснуло. Я любила его, и мне хотелось, чтобы между нами все было идеально, но не могла же я все делать сама. И если это значит, что я нытик, так тому и быть.
Джеб видел, что я недовольна, и все время спрашивал, почему да почему. И наконец я спросила:
— А ты как думаешь?
— Из-за того, что я тебе ничего не подарил? — угадал он. — Я не знал, что это обязательно.
— Ну и зря, — пробормотала я.
На следующий день он подарил мне ожерелье с сердечком из игрового автомата, только переложил его из пластикового яйца в нормальную коробочку. Из-за этого я только расстроилась. Еще день спустя Теган, отведя меня в сторону, сказала, что Джеб боится, что, раз я не надела ожерелье, мне не понравился подарок.
— Оно из «Герцога и Герцогини», — сказала я. — Это ожерелье из призового автомата, который у входа стоит! Опусти четвертак и выиграй!
— А ты знаешь, сколько четвертаков Джеб опустил в автомат, чтобы его выиграть? — сказала Теган. — Тридцать восемь. Он все время возвращался к кассе за мелочью.
Между нами повисла гнетущая тишина.
— Ты имеешь в виду…
— Он хотел подарить тебе именно такое. С сердечком.
Мне совсем не понравилось то, как Теган на меня посмотрела. Я отвела глаза:
— Все равно, оно же дешевле десяти долларов.
Теган молчала. Я боялась взглянуть на нее. Наконец она сказала:
— Ты же не серьезно, правда, Адди? Не будь ничтожеством.
Я совсем не хотела быть ничтожеством, и конечно же для меня не имело значения, сколько стоит подарок. Но похоже, я и вправду хотела от Джеба большего, чем он мог мне дать, и чем дольше так продолжалось, тем хуже было нам обоим.
Прошло несколько месяцев — и что же? Я все еще его расстраивала, и он меня тоже. Не всегда, но гораздо чаще, чем положено, — или как еще сказать?
— Ты хочешь, чтобы я стал тем, кем я быть не могу, — сказал он за день до нашего расставания.
Мы сидели вечером около дома Чарли в «королле» его мамы. Если бы можно было вернуть время назад, я бы вообще не стала входить в дом. Ни за какие коврижки.
— Это неправда, — возразила я.
Я нащупала прореху в покрытии пассажирского сиденья и запустила пальцы в поролон.
— Это правда, Адди, — сказал Джеб.
Я сменила тактику:
— Ну, хорошо, даже если я на самом деле этого хочу, разве это плохо? Люди постоянно меняются ради друг друга. Вспомни любую историю большой любви, и ты увидишь, что, если двое хотят, чтобы у них все получилось, они должны меняться. Как в «Шреке»: Фиона говорит Шреку, что ее бесит то, что он все время рыгает, портит воздух и все такое. И Шрек такой: «Я людоед. Смирись с этим». А Фиона отвечает: «А если я не могу?» Поэтому Шрек выпивает зелье и превращается в прекрасного принца. Он делает это из любви к Фионе.
— Это в «Шреке-два». В первой части не так, — улыбнулся Джеб.
— Неважно.
— А потом Фиона поняла, что не хочет, чтобы он был прекрасным принцем. Она захотела, чтобы Шрек снова превратился в великана.
Я нахмурилась. Я все запомнила совсем не так. И пояснила:
— Я хотела сказать, что он был не против меняться.
Джеб вздохнул:
— Почему меняться всегда должен парень?
— Девочка тоже может меняться, — сказала я. — Не в этом суть. Я о том, что, если кого-то любишь, ты должен это показывать. Потому что нам дана только одна жизнь, Джеб. Только одна. — Внутри у меня все привычно сжалось от отчаяния. — Неужели ты не можешь попытаться показать это, хотя бы потому, что знаешь, что для меня это важно?..