Кристина зашла за барную стойку и включила кофеварку.
— Здорово, наверное, когда ты нужен людям, а?
Эрл хмыкнул. Он проковылял к кассе, посмотрел на меня, прищурившись, и сказал:
— Что ты сделала с волосами?
— Я их остригла, — сказала я, наблюдая за выражением его лица, — и покрасила. — Он молчал, и я спросила: — Нравится?
— А какая разница? — ответил он. — Это твои волосы.
— Я знаю. Но…
Я поняла, что не знаю, что мне сказать. Почему мне было так важно, нравится Эрлу моя прическа или нет? Опустив взгляд, я взяла у него деньги. Он всегда заказывал одно и то же, поэтому можно было не задавать вопросов.
Кристина добавила в мокко с малиной для Эрла щедрую порцию взбитых сливок, сбрызнула их ярко-красным сиропом из малины и накрыла все это сверху белой пластмассовой крышечкой.
— Готово, — объявила она.
— Спасибо, девушки, — сказал Эрл.
Он поднял стакан так, как делают перед произнесением тоста, и вышел.
— Думаешь, приятели-дровосеки Эрла смеялись над ним за то, что он пьет такие девчачьи напитки? — обратилась я к Кристине.
— Ну, разве что разок, — ответила она.
Звякнул колокольчик над входной дверью. Парень придержал ее, пропуская свою девушку. По крайней мере, я решила, что они пара, потому что они напоминали пару — влюбленные и смешные. Я сразу же вспомнила о Джебе — я не думала о нем целых две секунды — и почувствовала себя одинокой.
— Ого, еще жаворонки! — заметила Кристина.
— Скорее уж совы.
Парня я помнила со школы. У него были припухшие глаза, и он пошатывался так, будто всю ночь не спал. Девушка, которая тоже показалась мне знакомой, зевала без остановки.
— Слушай, перестань, а? — сказал парень зевающей подружке. Я вспомнила, что его звали Тобин и что он учился классом старше меня. — У меня скоро комплекс выработается.
Девушка улыбнулась и снова зевнула. Как же ее звали? Энджи? Да, Энджи, и девичьей привлекательности в ней было кот наплакал, так что я в сравнении с ней чувствовала себя девочкой-предевочкой. Вряд ли она это нарочно. Она вообще вряд ли знала, кто я такая.
— Вот здорово! — сказал парень. Потом он развел руки в стороны и посмотрел на нас с Кристиной: — Она думает, что я скучный. Я ей наскучил — вы представляете?
Я постаралась смотреть на него с приветливым, но ни к чему не обязывающим выражением лица. Тобин носил неряшливые свитеры, дружил с тем парнем из Кореи, который говорил «жопень», и все его приятели были жутко умными. Такими умными, что я чувствовала себя тупой, как черлидерша, хотя не была черлидершей, да и совсем не считала, что черлидерши тупые.
Ну, по крайней мере, не все. Разве что Хлоя-которая-бросила-Стюарта.
— Эй, — сказал Тобин, показывая на меня пальцем, — я тебя знаю.
— Ага, — кивнула я.
— Но раньше твои волосы не были розовыми.
— Не-а.
— Так ты тут работаешь? Зашибись. — Он повернулся к девушке: — Она здесь работает. Сто лет, наверное, а я даже не знал.
— Жесть, — сказала девушка.
Она улыбнулась мне и наклонила голову, как бы говоря: «Привет! Прости, не знаю, как тебя зовут».
— Вам чего-нибудь налить? — предложила я.
Тобин пробежал глазами меню.
— Ох, у вас тут эти непонятные обозначения объема напитков, да? Ну, типа, grandé вместо «большой»?
Он по-дурацки растянул слово «гранде», изображая француза, и мы с Кристиной переглянулись.
— А нельзя сказать просто «большое латте»? — поинтересовался он.
— Можно, но только гранде — это среднее, — пояснила Кристина. — Большое — это venti.
— Venti. Да. Боже, почему у вас нельзя сделать заказ на нормальном английском?
— Можно, конечно, — ответила я ему. Несмотря на все сложности, мне требовалось соблюдать равновесие — выполнять желания клиентов и взбрыкивать иногда, чтоб они не позволяли себе чего лишнего. — Так легче запутаться, но я разберусь.
Энджи скривила губы. Это мне понравилось.
— Не-не-не, — проговорил Тобин, демонстрируя жестом, что он берет свои слова обратно. — Чужой монастырь и все такое… Мне… Дай подумать… Можно мне маффин venti с голубикой?