Шведы готовились броситься в штыки, чтобы опрокинуть поредевшие батальоны в озеро. Но тут из пелены тумана показались два других десантных отряда.
С плотов начался ружейный огонь. Высадившись левее Бутурлина, подоспевшие полки стали заходить во фланг шведам.
Голицын повел солдат вперед.
Первыми подались шведские кавалеристы, не выдержав залпов. Лишенная поддержки пехота тоже стала отступать.
А в это время войска Апраксина пошли на штурм главной позиции шведов на реке Пелкиной.
Драгуны форсировали реку на левом фланге, а пехота на небольших плотах перебралась под огнем на шведский берег. Шведы дважды отбрасывали солдат Апраксина к воде. Но с тыла приближалась стрельба. Это наступал десант Голицына.
Корпус Армфельда побежал.
После поражения при Пелкиной шведские войска пали духом. Король сидел далеко в Бендерах у турок. Разоренная Швеция не могла прислать подкреплений. Все ее силы уходили на войну в Померании с датчанами, саксонцами и русским экспедиционным корпусом. Поскольку Дания снова вошла в союз с Россией, то шведскому правительству приходилось держать армию в самой Швеции — ведь Дания была рядом.
Финское население, видя, что русские одолевают, перестало так активно помогать шведам, как раньше.
Петр все это знал. Русские конные отряды ходили в рейды по самым глухим районам Финляндии — собирали сведения, брали «языков».
Петр понимал, что Армфельду нельзя давать долгих передышек, надо пользоваться унынием в его войсках, усталостью шведского корпуса. И царь приказал Голицыну готовиться к зимней кампании.
Голицын отобрал из пехотных полков лучших солдат и составил из них 8 батальонов — 5588 штыков.
Конницы он брал с собой 2907 сабель. Командовал конницей бригадир Чекин.
Были сформированы и специальные лыжные отряды. Артиллерии брали мало, чтобы легче было двигаться. Обоз тоже был легкий.
Армфельд, узнав о русских приготовлениях, сосредоточил все свои силы у прибрежного города Ваза.
7 февраля 1714 года корпус Голицына выступил к Вазе.
Дорога шла по густым финским лесам. Она еле виднелась среди непролазных снегов, а иногда во время сильных метелей ее и вовсе заносило. Деревень по пути почти не встречали. Ночевать приходилось прямо на снегу. Тут же у бивака валили деревья, пилили, кололи дрова. Сырые поленья горели плохо. Едва удавалось сварить жидкую похлебку. А к похлебке было по сухарю на солдата. Припасов взяли с собой совсем мало. С тяжелым обозом по такому пути далеко не ушли бы.
Короткий сон — и снова вперед по еще темному предрассветному лесу.
Гигантские обледенелые ели и сосны смотрели на обмороженных, худых солдат. С трудом шли, утопая в снегу, драгунские и казацкие кони.
Но корпус неуклонно делал в день по 25 верст.
Князь Голицын ехал в кавалерийском авангарде. Все сведения передовых разведывательных отрядов сходились к нему.
Когда подошли близко к расположению шведов, разведка взяла «языков». И Голицын узнал, что у Армфельда около 8000 штыков и сабель да еще 5000 финских ополченцев. Стало быть, силы противника намного превосходят русский корпус.
Но знал Голицын и другое. Знал он, что шведы устали воевать и в победу уже не верят, а согнанные насильно и кое-как вооруженные финские крестьяне серьезной боевой силы не представляют.
Он решил идти вперед и атаковать. Он писал Апраксину: «Ежели неприятель будет отдаляться, буду за ним следовать и около Вазы велю разбить». Голицын не написал: «велю вступить в бой». Он написал: «велю разбить». Он не сомневался в победе.
А в шведском лагере было совсем другое настроение. Сам Армфельд считал необходимым дать бой, чтобы поднять дух полков. Но его офицеры, предвидя поражение, настаивали на отступлении. Командующий их не послушал. Но вдохнуть в них уверенность не мог. Он и сам понимал, что Швеция войну проиграла и одним даже очень удачным боем дело не спасешь…
Армфельд вывел свои войска из Вазы на реку Стор-Кюро возле деревни Лаппола. Шведы встали на большой поляне, через которую проходила дорога на Вазу. Поляну перерезала замерзшая река.
Трое суток шведские полки стояли в снегах, ожидая подхода русских. Наконец дозоры донесли, что Голицын приближается.
Армфельд выстроил войска так, чтобы перекрыть и дорогу и реку. Ведь по замерзшей реке двигаться в лесах удобнее, чем по узкой дороге.