Голицын потерял 421 солдата убитыми и 1047 ранеными.
Бой был жестокий, потери тяжелые.
Но задачу свою генерал-лейтенант выполнил блестяще. Шведский корпус в Финляндии перестал существовать.
К весне 1714 года Финляндия была в руках Апраксина. Або снова был занят русскими. Аландские острова лежали рядом. Можно было думать о десанте в Швецию.
Но шведский флот господствовал на Балтике. И это очень затрудняло действия.
Русский галерный флот все возможное время крейсировал вдоль побережья — перевозил припасы, перебрасывал войска. Но галеры непрерывно находились под угрозой — на свободном от шхер участке залива шведы могли неожиданным ударом своих кораблей перехватить и уничтожить их. В открытых водах галера не могла тягаться с большим парусным кораблем. Корабль способен был просто раздавить ее.
В мае корпус Голицына сосредоточился в Або. Но подвозить туда провиант и порох по суше было далеко и трудно. Галеры получили задание — пробиться к Або морем. Без этого войскам Голицына грозил голод.
19 июня Апраксин повел галеры из Гельсингфорса на запад.
Вскоре после выступления русское командование получило известие, что шведский флот стоит у мыса Гангут. Район Гангута был самым опасным для галер — шхер там почти не было. Год назад Боцис так и не смог, несмотря на свою находчивость и храбрость, прорваться мимо Гангута.
Но в этот раз надо было принимать решительные меры. Иначе снабжение армии морем срывалось и высадка десанта в Швецию становилась невозможной.
Апраксин приказал трем гвардейским батальонам занять мыс Гангут и устроить там батареи, чтобы шведы не могли подойти к нему вплотную.
Русский флот остановился недалеко от мыса в шхерах, а Голицын с несколькими полками двинулся из Або к Гангуту.
Голицын пришел к Гангуту 10 июля. А 20 июля прибыл туда на фрегате сам Петр. Для прорыва были стянуты большие силы — 13 000 солдат, посаженных на галеры.
В шведском флоте, преградившем путь, было 14 больших кораблей, 4 фрегата, несколько небольших парусных судов и 6 галер. Артиллерия шведских судов в открытом бою могла разнести русские галеры.
Произведя разведку, Петр сразу же предложил план действий. Он хотел из бревен и досок построить волок через мыс, перетащить по нему часть галер, чтобы они угрожали шведскому флоту с тыла. Он надеялся, что шведов удастся отвлечь от мыса и главные силы пройдут опасные места.
Петр велел принять все меры предосторожности, чтобы шведы не узнали о строительстве волока. Но они узнали.
Шведский адмирал Ватранг отправил все свои 6 галер в сопровождении фрегата на другую сторону мыса — к тому месту, где кончался волок. Он хотел перехватить русские галеры и расстрелять их у самого берега.
Устройство волока потеряло смысл…
Часть шведской эскадры под командованием вице-адмирала Лилия тоже отошла от главной позиции и встала поодаль.
Это было утром 26 июля.
Петр с Апраксиным наблюдали за действиями шведов с батареи на мысе. Когда Петр увидел, что часть шведских судов ушла дальше от берега и между шведскими позициями образовался разрыв, он решил рискнуть. Ветер совсем утих. Начался штиль.
И тогда 20 русских скамповей под командой капитан-командора Змаевича ринулись в промежуток между шведскими отрядами, обходя главные силы неприятеля со стороны моря.
Ватранг увидел, какую ошибку он допустил, и попытался ее исправить. Шведские корабли снялись с якоря. Шлюпки потащили их на буксире наперерез скамповеям.
Петр, сжав кулаки от волнения, смотрел с берега на это состязание. Гребцы на скамповеях гребли изо всех сил. Шведы явно не успевали. Они открыли огонь, но ядра падали далеко от русских. Шведские матросы в шлюпках скоро выдохлись — тащить огромные корабли тяжело.
Петр отдал приказ, и еще 15 скамповей пошли на прорыв. И они тоже успели.
Теперь по другую сторону мыса скопилось 35 русских галер с экипажами. Они отрезали от эскадры шведские галеры и фрегат.
Стало темнеть, и боевые действия прекратились.
В три часа утра, когда немного рассвело, Петр увидел, что все шведские корабли отбуксированы туда, где вчера прошли скамповеи. Но теперь образовался промежуток между неприятельским флотом и берегом.
— Не смекалист Ватранг, — сказал Петр Апраксину, усмехаясь. — Так мы с ним в кошки-мышки славно можем играть!
Утро было ясное, солнечное. На море полный штиль.
В четыре часа утра остальные русские галеры неожиданно пошли вдоль самого берега. Шведы не ожидали этого рывка и растерялись. Только 3 ближайших к берегу корабля, подтянутые шлюпками, оказались на расстоянии пушечного выстрела. Они открыли частый огонь. Но большого вреда причинить не могли. Погибла только одна русская скамповея.