«Так дело не пойдет. Или сжарюсь, или рухну вниз», − подумала Гиза и огляделась по сторонам.
Оказалось, дорога не была единственной. Десятком футов выше парили еще несколько каменных громадин, сложенных в подобие тракта. И уходил он в чуть другом направлении — левее и чуть менее круто вниз. Еще выше — еще один Путь, на этот раз уходил сильно правее и был еще менее выгнутый.
Гиза подняла голову вверх и обомлела — «небеса» этого странного места, словно паутиной, были перетянуты лентами каменных дорог. Все они были подсвечены огнем недр, и тускло мерцали на фоне беспросветной тьмы неба. Самые дальние терялись во мгле, и толщиной они были с едва заметную ниточку. И это при том, что на самом-то деле шириной летучие камни были не меньше полусотни футов.
Но что толку любоваться? Надо идти вперед, ибо больше некуда. Легко перемахнув на следующую каменную плиту, девушка заметила, что не ощущает наклона камня. А ведь при взгляде с прошлой плиты казалось, что громадина смотрит носом вниз. Гиза обернулась. Что ж, вполне разумно: предыдущая плита, с которой она только что спрыгнула, смотрела вниз уже задним концом. И было непонятно, как минуту назад девушка могла держаться на столь скособоченной поверхности.
«Крайне высокая кривизна поверхности при крайне низкой силе тяжести», − констатировала девушка, вспоминая уроки философической предметности. − «Видимо, я очень-очень глубоко под землей».
Что-то мелькнуло мимо. Быстро, почти молниеносно. Краем глаза Гиза заметила фигуру, буквально просвистевшую рядом с камнем. Странное дело, фигура вполне европейской наружности. За отпущенное мгновение Гиза увидела светлую кожу и русые волосы — как у варварских племен далеко на северо-востоке. Но сейчас видение исчезло. И все — в абсолютной тишине.
Гиза снова подняла взгляд. Как же не заметила сразу? Почти по каждой из летучих дорог идут один-два, реже три человека. Все усердно продвигаются вперед, прыгая с одной плиты на другую. Похоже, не всем хватает умений и ловкости. Ага, вот еще один бедолага не допрыгнул до очередного парящего камня. Зацепился рукой, но соскользнул, и снова беззвучная фигура устремилась вниз, навстречу недрам.
«В чем же смысл этого путешествия?», − задалась вопросом арабеска. И тут же сама ответила на вопрос.
Смысл жизни — в бытие, смысл путешествия — в пути. Ведь так она думала всю жизнь, нет? Что ж удивляться, если твое жизненное кредо на пороге Преисподней предстало перед тобой в самом что ни на есть прозрачном виде? Возможно, кто-то из туземцев, прыгающих в жертвенный колодец, или любой другой человек, завершивший свою земную жизнь, представлял себе посмертие иначе. Но для Гизы все было именно как путь сквозь пустоту, по огромным каменным плитам. Надо признать, довольно любопытная реализация собственной жизненной философии.
− Ты права, каждый видит наш мир так, как видит свой жизненный путь.
Голос за спиной был мягок и спокоен, но Гиза все равно резко обернулась, а в руке застыл никудышный нож. Глаза арабески впились в неожиданного гостя, мышцы приготовились к броску — девушка была готова сражаться насмерть.
Но драться не пришлось. Перед ней на краю плиты стояла такая знакомая, но в то же время такая неузнаваемая фигура…
− Здравствуй, Гиза. Я помню как тебя зовут, но остальное, с тобой связанное, как в тумане… Наверное, мы познакомились там, наверху.
− Тебе тоже мое почтение, Миландра, − ответила арабеска, опуская нож.
− Вот как? Миландра? Я почти забыла это имя, − улыбнулось хрупкое безволосое создание ростом на две головы ниже арабески и без признаков пола и возраста. От былой демоницы была только угольно-черная кожа да светящиеся глубокой синевой глаза.
Здесь, в этом мире, никто из здравомыслящих людей не назвал бы демоницу красивой. Сказать больше, она была просто уродиной! Вытянутый череп, слишком большие, абсолютно круглые глаза, тонюсенькие конечности и впалый живот. Вместо носа — небольшое вздутие по центру лица, ноздри затянуты какими-то трепещущими кусками кожи. И рот, как будто бы прорезь ножом в полотняной холстине лица.
− Здесь мы все безымянны и выглядим, какими нас создали − объяснила демоница. − Впрочем, вижу, тебя больше удивляет не моя внешность, а твое окружение, верно? Удивилась?
Гиза честно пожала плечами, мол, сложно сказать. Не то, что удивлена, просто немного не в себе. С тех пор как колодец выбросил ее в этот мир вместо того, чтобы разбить о каменное дно, удивляться не приходится. Разве что непонятно, как она еще не задохнулась и почему в середине камня не приходится даже потеть, когда на краю — умираешь от духоты.
Возможно, Гиза уже умерла, и сейчас видит ту самую Преисподнюю, о которой столько говорят римские священники. Но с поправкой на Путь.
− Ты, наверное, подумала, что это и есть смерть? То, что ожидает каждого из вас, жителей поверхности, в посмертии? − спросила Миландра-не-Миландра.
− Была такая мысль.
− Но посмотри на себя, ты жива и здорова.
− А кто знает, как ощущает себя отошедший в мир иной человек. Может быть, каким был при жизни.
− Интересная теория, − улыбнулась демоница. − Но неправильная. Окончательная смерть влечет полную потерю физической сущности. Это сложно передать словами, но поверь, к животной жизни душа уже не возвращается. А ты, как можешь заметить, все еще в своем теле. Да и эти несчастные, − существо обвело рукой окружающее пространство с висячими плитами, то и дело с одной из них срывалось чье-то тело и камнем падало вниз, − тоже были живы-здоровы до того момента, пока перед ними не открылись их собственные колодцы.
− Те, кто сорвался — это жертвы? Навроде того черного парня, открывшего вам дорогу в Луэну?
− Верно. Но то, что жертв стало очень много, и на каждую я вынуждена реагировать посланниками наверх, было не всегда.
− Знаешь с чем связано? − спросила Гиза.
− Да. Но невозможно просто так взять и объяснить. Ты должна докопаться до этого самостоятельно. Ты и твой мужчина.
− Не понимаю.
Черная фигура промолчала с минуту, потом ответила, хотя ответ девушке не понравился. Гиза вообще не любила, когда недоговаривают. Но спорить с подземным жителем у него же в доме тоже не хотелось. Тем более, когда под ногами небольшая пропасть с раскаленной лавой на дне.
− Еще раз повторюсь, ты сама все узнаешь. Ведь для этого ты и рождена. В этом и кроется твой Путь, − таков был ответ существа, которого девушка когда-то знала под именем Миландра. − А сейчас поспеши, мне нужна твоя помощь. Пока я здесь, я даже не догадываюсь в чем именно. Наверное, тебе лучше знать.
Гиза молчала. Да, она знала — тот самый договор с Миландрой. Обязательство освободить демоницу и ее спутников от колдовства Нламбы.
− Выход там, − напомнила безволосая фигура, − Возвращайся в свой мир туда, где ты полезнее всего. Я помогу попасть именно в то место и в то время, которые в тебе нуждаются.
Подземная Миландра указала арабеске на дорогу из висящих в пустоте каменных плит. Когда Гиза снова повернулась к демонице — ничто уже о не напоминало о странном существе.
Объяснять дважды не пришлось. Гиза сдержанно и почтительно кивнула в пустоту перед собой, заткнула дурацкий нож за пояс и двинулась вперед. Прыжок — и ловкая фигура перемахнула на следующую плиту. Разбег, прыжок — и вот девушка уже стоит на следующей. Прыжок — и невероятно близкий горизонт этого мира скрыл собой летучую арабеску.
− Как бы я хотела…, − раздался знакомый голос в голове Гизы. Но продолжения не последовало.
Гиза буквально свалилась на голову ближайшему из охранников тщедушного шамана. Это был тот редкий случай, когда арабеска упала, не контролируя падение. Только что она оттолкнулась от очередной висящей в воздухе каменной плиты − и вот, уже летит на голову здоровенному черному туземцу. В последний момент успела перегруппироваться, и приземление вышло достаточно мягким. Сломав громиле обе ключицы ударами ступней, девушка оттолкнулась от падающего на землю воина и тут же прыгнула в сторону вождя племени.