Флавий загасил еле теплившийся фонарь внутри, поправил перевязь с гладием. Выглянул из окна, стараясь разглядеть «гостей». Так и есть, небольшая темная коробочка, влекомая четверкой лошадей, неторопливо приближалась по дороге к месту их остановки.
Гиза хрустнула позвонками, потягиваясь и разминаясь. Потом порылась в своей дорожной сумке, которую взялавнутрь, не доверяя багажной полке на задке кареты. Вынула два пистоля, проверила запалы и сунула за пояс. Вампир оставался невозмутим и смотрел строго перед собой. Людей он ощущал всем своим телом, не нуждаясь в зрении. Поэтому выглядывать из окошка не спешил.
− Если остановятся, первым выходит Мариус, вроде как местный, − распорядился Флавий. − Гиза при необходимости. Я — при очень большой необходимости. Не с моими глазами ночью людей встречать.
Уходили секунды и минуты, затемненная карета стояла на обочине, чуть покосившись в сторону придорожной канавы. Три пары чутких ушей вслушивались в звуки снаружи. Наконец, на фоне завываний ветра, матюгов кучера и пофыркивания лошадей послышался стук копыт. Вот он приблизился совсем близко, поравнялся с их каретой… Флавий непроизвольно поднялся и подошел к окну, стараясь не особо маячить глазами. Блеск металлических трубок, высунутых из чужого окна, римлянин заметил в самый последний момент.
Рывком развернулся и толкнул тоже привставшую Гизу на пол. Сзади пару раз хлопнуло, и что-то очень сильное толкнуло Флавия в спину. Он буквально воткнулся головой в противоположное окно, на раз высадив слюдяное стеклышко. Лошади дернули карету, и Флавий от рывка чуть не оставил голову за окном. Поднявшаяся было на ноги Гиза снова свалилась на пол. Кучер залился в проклятиях, стараясь остановить обезумевших животных, но тщетно.
Дилижанс, подпрыгивая на ухабах, помчался вперед, одним рядом колес то и дело сваливаясь в придорожную канаву. Внутри все посрывало с мест: фонарь полетел на пол, походная сумка арабески сорвалась с полки и саданула Флавия по затылку чем-то очень тяжелым. Но после тычка в спину это казалось сущей ерундой — поясница то ли намокла, то ли в чем-то испачкалась, а под обеими лопатками словно зажгли по магниевой вспышке. Боль не отступала, становясь все более раздирающей…
И тут лошади окончательно обезумели, и дернули карету в сторону. Раздался вопль возницы, мелькнула алый воротник вампира и темная фигура девушки, потом снова вампир и снова Гиза… наконец, мир вокруг Флавия перестал вращаться.
Флавий лежал словно на двух раскаленных углях, только из костра вытащенных. Спина горела огнем, и римлянин не знал, может ли встать самостоятельно. А еще он, оказывается, придавил Гизу, та дышала в затылок и тихо ругалась на арабском. Прежде чем Флавий успел спросить как у нее дела, девушка одним мощным толчком сбросила с себя все семь талантов полумеханического Флавия. Облегченно вздохнула, переводя дух.
Вампира нигде не было видно. Зато было слышно — за пределами опрокинувшегося на Флавия мира звенела сталь о сталь. Милый сердцу каждого воина звук фехтования!
Римлянин попытался встать на ноги — удалось. Спина отзывалась адской болью, но подвижности не лишала. И то хлеб.
Карета лежала на боку. Соответственно одна дверца оказалась под ногами, вторая — на потолке. Щелчком автоклинка флавий выбил потолочную, потом прыгнул прямо в образовавшийся проход. Дополнительные толчковые суставы метнули тяжеленное тело на десять футов вверх, и Флавий приземлился на стенку кареты. Сейчас она, правда, играла роль крыши.
− Гиза, ты как?
− Без твоей туши куда лучше, − пробурчала арабеска. − Что там?
− Там нормально, − ответил Флавий, оглядев мир с высоты своего положения. − Наш юноша рубится с четырьмя врагами. Нет, уже с тремя.
Позже вампир рассказал, что успел выпрыгнуть из экипажа, пока тот еще не перевернулся окончательно. С доступной только ему быстротой нагнал чужую карету, остановил ее и начал разбираться с напавшими.
− Не убивай всех, − крикнул Флавий, глядя на разошедшегося кровососа.
− Не учи… − темная фигура заложила молниеносный круг вокруг неприятеля, и проткнула бедро очередному врагу.
Гиза выбралась из перевернутой кареты, огляделась вокруг, одобрительно кивнула в сторону фехтовальщиков, потом оглядела спину своего спутника.
− Поздравляю с первыми огнестрельными ранами, дорогой, − промычала девушка, аккуратно приподнимая вымоченную «черной пылью» ткань. − Очень больно?
− Терпимо. Иди, помоги кровососу.
В этом не было необходимости, Мариус справился и сам. Последний из оппонентов смачно рубанул воздух там, где только что был вампир, и конечно, потерял равновесие. Юноша в черно-алых одеждах спокойно зашел за спину разбойнику и не менее спокойно проткнул его насквозь.
− Я же сказал не убивать! − взъярился Флавий.
− Вы сказали не убивать всех. Все четверо живы. Трое из них в вашем распоряжении, а этот стрелок из пистолей — мой. Тоже жив, но уверяю, это ненадолго.
Улыбка Мариуса была заметна даже глубокой ночью и даже с такого расстояния.
− По-моему, сейчас мы в деталях увидим процесс питания homo saingularius, − прошептала Гиза.
Мариус не дал им такого удовольствия. Убрал клинок в ножны, легко забросил проколотого противника на спину и отнес за карету. Сразу же вернулся, улыбаясь. Кинжал он по-прежнему держал в руке.
− Пусть немного помаринуется страхом, − кровожадно (а как же иначе?) произнес вампир.
− Мне начинает казаться, что декларируемая безобидность крудов несколько преувеличена, − заметил Флавий в полный голос.
− Пока в крудов никто не стреляет — они сама безобидность, командир, − шутливо поклонился Мариус.
− Стреляли в меня.
− В меня, в вас, в госпожу Гизу — какая разница? Стреляли же.
Флавий отыскал взглядом девушку, уже куда-то упорхнувшую. Оказалось, Гиза осматривала тело кучера. Возница лежал неподалеку от перевернутого дилижанса.
− Как странно, − спокойно произнесла арабеска. — В этого не стреляли, но умер только он. Свернул шею, свалившись в канаву.
− Да, жаль мужичка, − отозвался Флавий. − Но ему уже не помочь. Давайте же поговорим с нашими друзьями.
И решительным шагом направился к поскуливающим телам, которые вампир разложил на обочине дороги.
Спина по-прежнему ужасно болела.
Если это и были простые грабители, польстившиеся на приличный золотой фонд экспедиции, то какие-то странные. Ни у кого из них не было с собой никаких бумажек с приметами или хотя бы номером дилижанса, которым ехали Флавий со спутниками. Зато имелись четыре пистоля, четыре клинка как у Мариуса (ну, разве что чуть покороче и полегче), а еще — подозрительно знакомые славяно-татарские рожи. Тоже в количестве четырех штук.
− Ты думаешь то же, что и я? − спросил Флавий, когда они с Гизой осмотрели всех бандитов.
Девушка кивнула.
− Ага. Две бабы на корабле — не к добру. Я предупреждала.
Но какое отношение русские имеют к экспедиции Флавия? Единственное объяснение, которое приходило на ум, это то, что Марика Кудаева была подставной гусыней. Плавала себе, понимаешь, в море, ждала случайного корабля, потом узнавала насколько можно с него поживиться и наводила своих дружков…
А если бы никто не подобрал девушку? От ближайшего порта до места ее купания — полтора дня ходу. Да и поди специально найди дрейфующую в море фигурку! Только случайно. Даже если русская и была подставной, она рисковала своей жизнью куда сильнее, чем нужно для ограбления.
Гиза сложила руки на груди и подтвердила сомнения Флавия.
− Девка не причем. А если бы мы ее случайно не нашли? Сейчас бы и кормила собой столь любимых рыбок…
− Рискну прервать ваши мозговые изыскания, уважаемые, но посмотрите сюда.
Мариус стоял возле чужой кареты, элегантно опершись о нее плечом. Кончиком кинжала указывал на дверцу.