− П-пошли отсюда, − забормотал подельник, отступая назад. Споткнулся о камень, упал навзничь, взвизгнул что порося — и бросился бежать прочь. Санду тоже сдал назад, но не обернулся, не побежал, а просто медленно отходил от чуда чудного.
Господи, кого же они убили? Упаси боже милостивый, да прости ты прегрешения земные…
Дым сгустился еще сильнее, хотя казалось, что это невозможно. Вытянулся столбом вверх, закружился в вихре, вертясь все быстрее и быстрее. Постепенно внутри стали проступать очертания человеческой фигуры, все четче и четче. И как только в них начала узнаваться женская фигура на корточках, дым словно по команде остановился. Фигура встала на ноги, открыла рот — и все черные клубы без остатка втянулись в зев страшной женщины. Невысокая, с бледной, почти белой кожей, одетая в просторный серый плащ.
Сама Смерть.
Санду еще мгновение сопротивлялся обмороку, но лишь Смерть ступила к нему на шаг — послушно грохнулся на землю.
Женщина подошла поближе, оценила фигуру бандита и осталась недовольна. Пнула тело ногой и двинулась обратно к коляске. Спустя минуту раздался испуганный храп лошади, потом воздух вспорола острая сталь — и жизненная сила румынской полукровки оросила вымороженную землю. Фигура в плаще жадно присосалась к дымящему потоку, насыщая свое тело потерянной в переходе силой.
А бандит по имени Санду так и не узнал, что Смерть не забрала его лишь потому, что был он ростом мал, да фигурой хлипок. Не было в нем сколько нужно крови — вот и весь сказ.
Если со стороны Валахии горный хребет начинался постепенно, с предгорий и холмов, то Трансильванию он окружал чуть ли не отвесной стеной. Из-за крутизны спуск с проклятого высокогорья Фэгэраш затянулся, и в тепло низины команда Флавия добралась уже под вечер, когда дарующее это тепло солнце почти закатилось за верхушки западных гор.
Они вышли в живописную долину — сплошь из поросших лесами холмов. Тут и там, насколько хватало глаз, мелькали маленькие речушки, прихотливо извивающие свои тела и берущие начало в снеговых шапках высокогорья. А вот жилья на холмах не было. Брашов стоял дальше в долину, прилично правее от места, где команда Флавия спустилась с гор. Сейчас же перед ними, насколько можно было видеть, расстилалась долина. Сначала она шла более-менее прямо, а потом расходилась в двух направлениях. Левее — дорога к главному перевалу, правее — выход на более-менее ровную землю, далее к городам Бран и Брашов.
− Предлагаю привал, − сказал Флавий, оглядывая своих спутников.
Вампир натерпелся от дневного света, и весь спуск сквозь зубы ругал безоблачную погоду. От силы и ловкости на свету не осталось и следа, и сложные участки спуска он преодолевал последним, уступая даже измотанной Гизе. Флавию дневное светило тоже добавляло хлопот, но оно хотя бы согревало, и в полумеханическое тело вернулась былая легкость. Ребро, воздушная камера и сердечный насос уже почти залатались, и теперь Флавий мог дышать в полную грудь и двигаться в полную силу.
Ну а Гиза держалась на ногах из последних сил. Собственно, из-за нее Флавий и затрубил привал. Было видно, что гордость не позволяет арабеске затребовать пощады, но еще час-другой пешего перехода — и девушка просто рухнет на камни.
Ни вампир, ни арабеска, против привала не возражали. Мариус нашел уютное местечко под раскидистым деревом, Флавий распаковал походный инвентарь и принялся готовить немудреный обед из консервов, которых они набрали с собой в дорогу. Кое-чем они перекусили ночью, но это были жалкие крохи.
Гиза свернула свой плащ, положила на траву под деревом и прилегла, свернувшись в клубок, ну прям домашняя кошка.
− Никто не возражает, если я немного…
− Никто, − оборвал Флавий. − Спи. Я разбужу, когда еда сготовится.
− Я действительно немного…
Уснула девушка еще до того, как ее последнее слово долетело до товарищей. Флавий достал из сумки свой походный плащ и набросил на арабеску. Она измотана донельзя, ослаблена и истощена. Еще не хватало чтоб застыла по ночной прохладе.
− Как ты думаешь, сколько нужно войскам, чтобы прорваться через перевал? − спросил Флавий у круда, возвращаясь к приготовлению обеда.
Вампир пожал плечами.
− Я не с-силен в тактике. Может быть, два дня, а может быть, и неделя. Зависит, как будут действовать. Пойдут н-напролом − положат своих, но дальше Рукара не пройдут. Там очень узко, п-протиснуться даже когортой не сразу получится.
Флавий призадумался, механически размешивая в котелке содержимое трех банок — горошек, картофель и мясной сбор.
Наиболее удачное время для вынюхивания и разнюхивания − когда мятежники особенно озадачены прорывом легионов. Непременно ослабят бдительность в тылах, а это отличная лазейка. Римские когорты не полезут в самоубийственный штурм — совершенно понятно. Но и не нужно. Командиры легиона Эдельвейс, состоящего из опытнейших горных егерей, точно придумают что-то особенное. Если уже не придумали. Значит, на все про все остается два-три дня, вряд ли больше. Очень мало.
Ужин сготовился через час, но Гизу будить не стали. Флавий и Мариус прикончили свои порции, а положенную арабеске оставили в котелке, придвинув к тлеющим углям прогоревшего костра — чтоб не остывал.
На небе проступили звезды. Не такие яркие и колючие, как в оставшихся за плечами горах, но тоже полные сил и сияния. Странное дело, но здесь, в Валахии, небо было намного чище, чем в Риме. Хотя широта куда как выше, чем на родине.
Мариус достал из своих запасов бурдючок со слитой у последнего бандита кровью, присосался к нему и откинулся назад, оперевшись о ствол дерева. Флавий взглянул на блаженствующего кровососа, и мысленно передернулся. Странны творения твои, Создатель, кого только на свете не встретишь. И черные демоны, и безмозглые големы — плод творения этих демонов, и оборотни, наполовину люди, наполовину звери. И вот теперь свелось знакомство с упырями.
− Мариус, можно… э-э… немного личных вопросов?
− Валяй.
Вампир благоденствовал. Совершенно точно знал, о чем спросит командир, но в виду хорошего настроения и самочувствия был готов говорить на любую тему. Даже касаемую его самого.
− Мариус, а ваш народ… То есть каждый из вас… − Флавий сбился, пытаясь подобрать слова. − В общем, вы смертны?
− Конечно, − спокойно ответил круд. − А ты, небось, начитался сказок про живых мертвецов?
Способность вампира ночью легко переходить на фамильярный тон, а днем возвращаться на уважительный продолжала изумлять Флавия.
− Да нет. Этого добра нам с Гизой хватило в Африке.
− Расскажи, − попросил круд.
− После тебя. Я первым начал спрашивать.
− Тогда не отвлекайся.
− Ну хорошо. Скажи, чем круды отличаются от обычных людей? И насколько зависят от крови?
Мариус сделал глубокий глоток и задумался. Флавий терпеливо ждал ответа. Минуты через две вампир отложил бурдюк и объяснил.
− Круды и люди — не враждующие виды, и даже не охотник и жертва. Да, мы нуждаемся в крови, но это просто занятная прихоть мироздания, не более. Да и крови надо немного. Вот этого бурдюка − Мариус ткнул пальцем в полупустой мешок, − хватает где-то на неделю. Но можно растянуть и на две-три, если особо не дергаться по ночам…. для ровного счета считай, что каждому круду нужно в месяц присасываться к двум людям. При этом, я отмечаю, последним от этого никакого вреда не будет, даже польза. Ваши эскулапы говорят, что раз в год нужно спускать из организма одну десятую объема крови. То есть как раз сколько нужно одному круду недели на две.
Считай сам, крудов насчитывается около двух с половиной тысяч на всю Валахию с Трансильванией. Проживают же в Малом Риме больше девятисот тысяч, почти миллион. Стало быть, на каждого круда приходится по четыре сотни человек. В среднем каждый житель той же Трансильвании рискует лишиться части крови один раз в шестнадцать-семнадцать лет. Короче говоря, даже чисто с медицинской точки зрения наш народ не справляется. Что уж говорить о том, что люди вообще от нас ущерба не терпят.