С Ромкой они познакомились летом, в парке. Полина кормила лебедей и уток в тенистой заводи. У неё были туфли-лодочки. Подошва оказалась скользкой.
Девочка подошла слишком близко, лебеди были доверчивы. Она сама не поняла, как поехала в воду.
Ромка стоял поблизости. Как ему удалось её подхватить…
Впрочем, это неважно.
Дальше было мороженое, прогулка, долгая беседа непонятно о чём.
Им было уютно и весело.
Любовь это была или что иное – неважно.
Эмоции переполняли, чувства зашкаливали.
Спустя всего пару месяцев они поженились.
Потом… а потом, это то, что происходит сегодня, сейчас.
Полина едет в переполненном автобусе в тот самый парк. Она хочет покормить тех лебедей, посидеть на той скамеечке, съесть такое же, как тогда, мороженое. Вспомнить, как было хорошо, как сладко.
Там ещё… там, на берёзе, в глубине аллеи, Ромка вырезал ножичком…“Рома + Поля = Любовь ♥”.
Банально, но тогда это казалось проявлением по-настоящему волшебных чувств.
Час назад, когда пришла мама, ей в голову бы не пришло ничего подобное. И вдруг такая сентиментальность.
Полина вспомнила, что есть другая жизнь. Лучше, или хуже – не важно, но другая, наполненная интересными и вообще разными событиями.
Вадик – прекрасный малыш, Ромка – замечательный муж, но вокруг столько всего замечательного, а она про всё это забыла, превратившись если не в зомби, то в бездушную марионетку, которую дёргают за ниточки однообразные обстоятельства.
У Полины гусиная кожа встала дыбом от мысли, что она, по сути, отказалась от самой жизни.
Ещё немного и мурашки прокололи бы её тонюсенькую, слишком чувствительную после родов кожу насквозь.
Девушку в салоне автобуса толкали, жамкали, больно наступали на ноги, говорили зря нелепые грубости, а она чувствовала себя счастливой.
Скоро нужная остановка.
Полину захлестнула волна эмоций. Радостные предчувствия опалили сознание, рассыпались яркими искорками, взрывались фейерверками.
Она поспешила к передней двери на выход. Народ нервничал. Её задирали, кричали непристойности, кто-то нагло ощупывал, другие бесцеремонно толкали.
Ну и пусть!
Автобус остановился, открылась дверь. Сзади подтолкнули. Пассажиры посыпались наружу как горох.
Полина подвернула ногу, упала на колени. На неё навалился толстый дядька, смял, как промокашку, уронил на грязный асфальт.
Как же ей было обидно!
До мечты, до пруда, лебедей, берёзы с надписью, до скамейки и мороженого, до вчерашнего счастья, оставалось несколько сот метров, и вдруг такое.
“Неужели это судьба? Значит, пути назад нет? Но я не хочу, не хочу жить так, как сейчас, до конца своих дней!”
Эти и десятки других мыслей больно кололи, карябали где-то внутри, то ли в голове, то ли в районе груди.
Полину вдруг подхватили сильные руки, рывком поставили на ноги.
– Полина… Копылова? Я думал, ты здесь больше не живёшь. Триста лет тебя не видел. Надо же, какая ты стала… записная красотка… как же тебя угораздило так упасть! Ладно, нет худа без добра. Зато я тебя повстречал. Как же я рад!
– Сёмка, Пантелеев, я бы тебя ни за что не узнала. Повзрослел, возмужал. Извини, мне сейчас не до тебя. Видишь, во что превратилось платье. Придётся на такси домой ехать, а я так хотела покормить лебедей. Целую вечность не выходила из дома.
– Чего так, болеешь… или работа задолбала?
– Сын… сын болеет, я вместе с ним… развлекаюсь.
– Бледная, прозрачная… но тебе идёт, ей бо, ты просто богиня, Поля. Господи, о чём я… ты всегда была самая-самая. А помнишь…
– Семён, извини, видишь, что со мной? На нас все смотрят, словно в кунсткамере на заспиртованный эмбрион. Колени в крови, платье грязное, руки… а так хорошо всё начиналось.
Из глаз Полины потекли слёзы, хотя она старалась их затолкать обратно.
Сёмка обнял её, прижал к себе, – не обращай внимания. Сейчас потеряют интерес. Ты ещё не забыла, что я вон в том доме живу? Теперь совсем один. Родители к бабушке уехали, думаю надолго. Парализовало бабулю. Жалко, такая замечательная. Я любил к ней на каникулы ездить.
Удивительно, но Полине было ужасно приятно, что бывший одноклассник уделил ей внимание, принял деятельное участие в не очень приятном приключении.
Умом Полина понимала, что следует отстраниться, показать, что они уже не дети, ведь она серьёзная замужняя женщина, тем более мама, но что-то внутри сопротивлялось.
От удовольствия Полина прикрыла глаза. Ещё мгновение, и она замурлычет, как довольная жизнью сытая кошечка.