Наверно именно участия, теплоты, прикосновений, девушке так не хватало последнее время.
– Пошли ко мне. Постираем, высушим твоё платье, с этим теперь просто. Полчаса, час, и всё будет готово. Успеешь лебедей покормить. Желания обязательно нужно исполнять, иначе они будут стучаться в мозг, требовать сатисфакции. Шучу. Ну что, идём? Коленки твои бедненькие вылечим, помоешься. Горячую воду ещё не отключили.
– Семён… спасибо, но нет. Я замужем, у меня сын. Это неудобно, неправильно. Наконец, стыдно идти в гости к одинокому мужчине.
– Ты очень удивишься, Суровцева, но я ещё не мужчина. Честное слово. Смешно, да?
– А мне это нужно знать? Я никуда не иду.
– Ладно, сейчас такси поймаю. Только адрес запиши. Мой… и свой. Я тебя потом разыщу. Но думаю, будет лучше и правильнее, если домой ты придёшь тихо, незаметно, чистенькая, довольная жизнью.
Зачем привлекать лишнее внимание? Ты не подумай, Полинка, все приличия будут соблюдены, тем более что расставлены все точки над нужными полями. Я догадался, р чём ты подумала. Вспомним юность, – “нам жизнь свою не повторить никак. Осталась молодость за гранью где-то. Бывало, – попадали мы впросак… но песня наша до конца не спета. И есть ещё возможность изменить, всё то, что нам не удалось когда-то. И нужно продолжать мечтать и жить, и не корить судьбу, что виновата.”
– Хватит лирики Сёма. Ладно, уговорил. Стираем скоренько, моемся, и расстаёмся друзьями.
– Прощай… и ничего не обещай… и ничего не говори… а чтоб понять мою печаль, в пустое небо по-смо-три… Ты помнишь, плыли в вышине… и вдруг погасли две звезды, но лишь теперь понятно мне, что это были я и ты… да, я и ты, Полина Сергеевна.
– Не ёрничай, Семён. Посмотри, что с моим новым платьем. Муж меня убьёт. Он мне его на день рождение сына подарил. Не время для лирики, нужно спасать подарок… если это возможно.
– И я о том же. Заходи. У меня тут бардак, обычный творческий беспорядок. Не обращай внимания, для холостяка это норма. Снимай платье…
– Чего… как, очумел, да!
– Вон халат. Хочешь – рубашку мою надень. Она длинная, вместо платья сгодится. Или ты вместе с платьем в стиральную машину полезешь… чего стесняешься? У моей стиралки функция сушки, потом прогладим, и пойдём в парк, к твоим лебедям. Я пока чай организую. Тебе зелёный, или чёрный?
– Без разницы.
Пока платье крутилось в барабане стиральной машинки, Полина ополоснулась под душем. Потом лечили разбитые коленки.
Сёмка обрабатывал ссадины. У Полинки от его прикосновений, хотя здорово жгло, кружилась голова, где-то внизу становилось жарко и щёкотно.
Полинка покрутилась в мужской рубашке перед зеркалом. Она себе определённо нравилась. Оглянувшись, удостоверившись, что Семён не видит, покрутилась, радостно подмигнула себе, скорчила несколько раз потешные рожицы.
Ей почему-то было хорошо и спокойно, хотя это не её дом, и вообще, ситуация больше чем странная.
В Сёмкиной рубашке было непривычно удобно. Мягкая ткань приятно холодила, от неё пахло, наверно просто показалось… чем-то терпким, что вызывало странные ощущения.
У Полины появилось игривое настроение.
– А помнишь, Сёма, – спросила она, зайдя на кухню, где был накрыт стол, – мы с тобой…
– Конечно, помню, Полиночка. Я всё помню. Я тебя всю жизнь буду это помнить.
– С чего бы это?
– Да так… потому, что ты самая-самая, только и всего. Ты в этой рубашке такая, просто расцеловать хочется.
– Не говори, Сёмка, я даже сама себе понравилась. Теперь всегда буду Ромкины рубашки надевать. Так удобно.
– Ты такая красивая. Завидую твоему… Ромка, говоришь? Счастливчик. Наверно на руках носит.
– Не так, чтобы очень. Ему некогда. Работает много. А ты, почему холостой?
– Не знаю, наверно всех чудесных Полин до меня разобрали.
– Семён, мы же договорились. Постираем и разбежимся. Ты меня настораживаешь, пугаешь. Зря я согласилась сюда прийти.
– Извини. Давай выпускной альбом посмотрим. Ты с кем-нибудь из одноклассников встречаешься?
– Тебе бы моего Вадика – крикуна-непоседу, света белого не вижу. Из дома-то не выхожу. Разве что возле подъезда, с коляской. Нет, ни с кем не виделась. Давно.
– Вот, смотри, это всё в выпускном классе снято. А я много кого вижу.
Семён раскрыл альбом, сел рядом, начал показывать. Полина не понимала, почему вдруг ей стало так интересно. Большая часть снимков есть и у неё. Ничего особенного.
Друзья сидели, тыкали то в одного, то в другого одноклассника пальцами, с интересом, весьма энергично и весело вспоминали, как…
Сёмка стоял за спиной, прижимался всё теснее. Полина не обращала на это внимания, пока…