Пока его рука не легла весомо и дерзко на одну из грудей.
Реакция на это прикосновение была более чем странной – ей невыносимо, причём немедленно захотелось близости.
Полине стало неудобно и стыдно. Она вскочила. Лицо девушки горело, словно от сильного солнечного ожога, сердце рвалось наружу, дыхание спёрло.
Окружающее пространство сжалось, превратилось в плотный сгусток, который начал вращаться и переворачиваться. Её тело зависло внутри подвижной плазмы, которая проникала в самые потайные уголки её неожиданно чувствительного тела.
Полина чувствовала такое… по-настоящему волшебное.
Девушка хотела лишь одного – чтобы это чудо, это блаженно-пьянящее, дремотно эйфорическое, невесомо-сладостное состояние, никогда не кончалось.
Она ни о чём не думала, ничего не помнила, ничего не хотела, кроме того, что с ней происходило здесь и сейчас.
Неожиданно всё закончилось. Мимо взора медленно проплывали размытые очертания мебели.
Полина нехотя приходила в сознание.
Она лежала на разобранном диване раздетая, в позе морской звезды. Тело всё ещё сотрясали сладкие волны сказочно-сладостного экстаза.
Над ней нависал Сёмка. Милый Сёмка.
– Дурачок, что ты со мной сделал, я же замужем, мы же договорились…
Семён обнял её, принялся целовать. Это было невыносимо приятно, до такой степени, что не было сил терпеть, поэтому она попросила ещё… ещё раз пройти по тому же маршруту.
Полина нестерпимо хотела вновь оказаться там, в вязком сиропе чарующе волнительных эмоций и трепетно-нежных ощущений, имя которым блаженство.
Такого с ней никогда не было.
Наверно это и есть счастье.
Теперь Полина была в полном сознании. Она понимала, что это предательство, измена, разврат, но остановиться, прекратить наслаждаться жизнью, уже не могла.
Ментальное тело девушки разлетелось на мелкие кусочки, у каждого из которых были свои ощущения, своё сознание. Собрать себя воедино, противостоять неизведанным таинственным силам, пусть и греховным, было невозможно.
Полина извивалась под Семёном, стонала, кричала, звала на помощь, рвала кожу на его теле ногтями. Ей это нравилось.
Она хотела, хотела, хотела… ещё и ещё… бесконечно долго летать где-то там, далеко-далеко.
Придя в себя, Полина ужаснулась, разрыдалась, кусала губы.
Семён её успокаивал.
Привести себя в порядок было непросто.
Она понимала, что мир вокруг, и она сама, стали другими, что это очень заметно, что скрыть изменения не получится, что они отпечатаны на лице, на теле, что её падение с высоты, или стремительный взлёт, кто знает, что именно это было, увидит теперь каждый, стоит только захотеть и приглядеться.
Молодые люди никак не могли проститься: то и дело кидались в объятия, сбрасывали с себя одежды, сливались в подвижный клубок, рассыпались, пытались успокоиться, сосредоточиться, договориться.
Мама накормила Вадика смесью. Он спал.
– Что с тобой, дочь? Ты какая-то… волшебная, что ли. Надо чаще тебя отпускать.
– Давно нигде не была, не гуляла. Это я от свободы опьянела, мамочка.
У Полины было время подумать, обсудить произошедшее событие с внутренним цензором и диспетчером, договориться с ним по-доброму.
Странным образом всё вокруг приобрело иные очертания, другие цвета, запахи, вкусы. Жизнь попала в фокус, у неё появились чёткие силуэты.
Теперь Полина понимала, что, почему, и зачем делает. Чего именно хочет от жизни.
Вадик почему-то перестал кричать и болеть. Ромка вовремя возвращался с работы, постоянно лез с нежностями.
Полина стала чувствовать его желания, поняла, что любовь, та любовь, с которой всё началось, закончилась, что семейная жизнь превратилась в рутину и обыденность.
А ещё она поняла, что ничего не хочет менять, что её всё устраивает, что Ромка замечательный муж, и наверно способен стать неплохим отцом.
Но внутри зрело сладкое томление, смутное желание очутиться хоть на миг внутри того урагана, который пронёсся в душе и в теле в тот памятный день.
По ночам Полина грезила, представляя, как обнажённое тело медленно зависает над землёй, как Вселенная превращается в сгусток, как проникает внутрь, расширяется, вытесняет тоску и печаль, замещая наслаждением, которое переходит в экстаз, как в тот день.
Всё в её сегодняшней жизни было хорошо и правильно, не хуже, чем у подруг, но чего-то очень важного не хватало.
И Полина решила узнать, чего именно.
Она ещё сама не понимала до конца, на что решилась, но вручила Вадика маме, надела самую-самую лучшую одежду, с удовольствием накрасилась, долго-долго всматривалась в зеркало, всё больше влюбляясь в себя нынешнюю.
Ноги сами понесли Полину по известному одной ей маршруту, в дом рядом с парком, в котором плавают лебеди, и растёт памятная берёза, к Семёну.