— Столько времени на один меч! – воскликнул с неподдельным удивлением Максимов.
— Да-да, не удивляйтесь... Кстати, последние гладиусы датируются максимум пятым веком нашей эры.
— Я не ошибаюсь – вы имеете в виду, что данному экземпляру минимум полторы тысячи лет? Вы серьезно, Георгий? – в его голосе послышалась растерянность.
— Я этого не говорил, – улыбнулся профессор.
— Позвольте, – озадаченно произнес Максимов, – но вы только что сказали...
— Я не говорил: «данному экземпляру», – со вздохом разочарования перебил Иванишин. – Я имел в виду римские гладиусы вообще.
Он помолчал, сомневаясь, но потом все же переборол сомнение и продолжил:
— В общем, увы, так сказать, и ах... не хочется ваших друзей расстраивать, но... чрезвычайно маловероятно, что он настоящий. Скорее всего, это более поздняя реплика. Или даже новодел.
— Вы уверены, профессор? – в голосе Максимова послышались нотки разочарования.
— Александр, – укоризненно произнес Иванишин, – это как-никак моя профессия.
— Извините, Георгий.
— В общем, это подделка. Но спешу вас обрадовать – весьма и весьма искусно выполненная! Видно, что работал настоящий специалист, знаток своего дела... но тем не менее – это подделка.
— Почему такая уверенность?
— Ну... вы представляете, как устроен меч? Это не просто кусок железа. В средневековье технология дошла до высокого совершенства. В-частности, клинок состоял из нескольких, так называемых, пакетов. Вот посмотрите, например...
Он подошел к стене и снял с нее изящно изогнутый меч с почти прямоугольным концом и дискообразной гардой.
— Это японская катана. Японцы вообще достигли совершенства в изготовлении мечей... Для самурая меч – это нечто культовое, святое... Так вот, в ней есть детали, которые состоят из двухсот тысяч слоев! Это достигается путем многократного складывания, разрезания и проковки. Для этого надо было сложить вдвое и проковать заготовку полтора десятка раз. Пакеты скручивались, сваривались друг с другом посредством ковки, и в результате получался необычайно гибкий прочный клинок. Римские гладиусы, полуспаты и спаты, которыми сражались всадники, тоже делались по сходной технологии... производилась пачка. Правда не такая совершенная, как в более поздние периоды – всего-то слоев пять с разным содержанием углерода и, следовательно, разной гибкости и твердости...
Чувствовалось – профессор сел на любимого конька и мог рассказывать об этом еще очень долго.
Максимов нетерпеливо перебил его:
— И что это означает... в смысле, для нашего гладиуса?
— А означает это следующее: вы видите эти узоры, идущие по поверхности клинка? Если посмотреть на свет? – Он передал меч Максимову. – Вот смотрите, вот так лучше видно, – сказал он, слегка поворачивая меч в свете яркой настольной лампы.
Клинок вспыхнул голубыми искрами; присмотревшись, Максимов ясно увидел бегущие по поверхности металла разводы, очень похожие на узоры, которые мороз рисует на стекле в зимний день.
— Угу, теперь вижу, – пробормотал он, вглядываясь в эту волшебную паутину.
— Так вот, Александр, это так называемая узорчатая сталь. Она больше известна под названием «дамасской». Слышали, наверно, про такую?
— Кто ж не слышал... Но что...
— Вот это и есть сразу бросающаяся в глаза нестыковка номер один. Дело в том, что такой протравленный на поверхности стали узор люди научились делать намного позднее того, как с «конвейера» сошел последний гладиус. Я не ошибусь, если скажу – через тысячу лет! Кроме того… нестыковка номер два – этот меч в таком идеальном состоянии, что... – он не закончил фразу и спросил, – теперь вы понимаете?
— Так что? Вы имеете в виду, что этот экземпляр принципиально не мог быть изготовлен в то время?
— Совершенно верно! – профессор с сочувствием посмотрел на расстроенного гостя, ожидания которого не сумел оправдать.
— Жаль... а я думал... Я, к слову, сам имею некоторое отношение к оружию: фехтовал когда-то. И сравнительно неплохо, – рассеянно добавил гость.
– Я понимаю, – задумался профессор, – но... вы меня, конечно, извините – это такое же «отношение», какое имеет водитель автомобиля к его изготовлению.
— Но могут же отдельные экземпляры хорошо сохраняться? – не терял надежды Максимов.
— А вот это другой вопрос... В принципе такое не исключено... если предметы хранятся в храмах. Или передаются как семейные реликвии из поколения в поколение.
— Как раз это я и имею в виду.
— Ну, в принципе, такое бывает, если меч никогда не лежал в земле... Я имею в виду – его не раскопали, – задумчиво сказал профессор. – Хотя мы знаем примеры отличного сохранения железной утвари и других предметов, да и не только железных... в особых условиях, при отсутствии влажности. Вспомните мощи. Но такие подарки, скажу вам, судьба преподносит нечасто.
— Есть ли где-нибудь еще подобные экземпляры?
— Да, есть. Есть, разумеется, в римских музеях. В музее «Истории человечества» в Нью-Йорке... В Лондоне есть. Но в таком великолепном состоянии, повторяю, нечасто,.. нечасто встречаются. Я вам заявляю со всей ответственностью специалиста, – он самодовольно улыбнулся и подчеркнул, – без ложной скромности скажу: в нашей стране гладиуса в таком состоянии никому, никогда находить не доводилось. Далековато мы проживаем от... если можно так выразиться… от «месторождений» гладиусов... Да пожалуй, и в мире... тоже что-то не припоминаю. Кроме того не забывайте про первое обстоятельство – узоры.
Он порылся в ящике письменного стола и, достав лупу в красивой латунной раскладной оправе, стал скрупулезно разглядывать клинок. Потом перешел к эфесу. Он брал в руки меч, стараясь определить центр тяжести, даже взмахнул им несколько раз. Потом начал рассматривать его на свет, проверяя остроту заточки клинка.
И вдруг продекламировал нараспев:
Потом помолчал и, покачав головой из стороны в сторону, промолвил:
— Даже не знаю, что и сказать. Если не принимать во внимание, что такая сталь принципиально не могла быть изготовлена в античный период... Знаете, по современным понятиям в те времена сталь была, честно говоря, дерьмовая... Но в остальном я не нахожу никаких признаков подделки. Смотрите, вот сюда, видите... клеймо мастера. Мне такой не известен. А вокруг клейма буквы...
— Позвольте... – Максимов взял в руки лупу. – Да, действительно, что-то написано. По-гречески?
— Верно, это греческие буквы. И написано там, вот взгляните повнимательней сюда.
Максимов всмотрелся в надпись – «;;;;;;;» – было начертано на гарде крупными буквами.
— Это что-то означает?
— Буквально – Альберис. Так называли Эльбрус некоторые племена в Киликии и на Кавказе. Да... Очень интересно. Кому понадобилась такая мистификация?
Похоже, сомнение боролось в нем с верой в чудо, что иногда не чуждо даже профессорам. С минуту поколебавшись, он спросил:
— Можете оставить мне его на несколько дней?
— Боюсь, что в данный момент не смогу, – в нерешительности проговорил Максимов, но, увидев разочарование на лице ученого, поспешил его успокоить: – Разве что немного попозже. Через пару недель, а? Так вы все же не исключаете, что это не реплика?
— Понимаете, Александр, для того чтобы дать окончательный ответ на этот вопрос, мне нужно время. И соответствующая экспертиза. Должен сказать, что атрибуция оружия является моей... – он замялся – …второй профессией, побочной деятельностью, если хотите. Я даю экспертную оценку и заключение об аутентичности и происхождении многих видов старинного оружия. Сейчас, знаете ли, множество богатых людей желает приобрести антикварные вещи, включая и оружие.