На лице Олега появилась тонкая улыбка негодяя.
В этот момент дверь кабинета распахнулась, и в проеме возник человек.
Был он небольшого роста, с крупными чертами лица, волосами, собранными на затылке в хвостик; напоминал одного из знаменитых портных, часто мелькающего в телевизоре.
— Полевой, Леонид, – подойдя, представился он, и неожиданно крепко для своего роста пожал руку Матвею Петровичу.
— Корунд, Матвей, – представился и Матвей Петрович.
— Ввел в курс дела? – повернулся Полевой к своему заместителю, вальяжно развалившемуся на стуле.
— А как же.
— Вы уж нас простите, Матвей, если что не так, – вежливо, но немного свысока извинился Полевой перед гостем, и тут же переключился на другое: – Да, а как там наш друг, Марлен Марленович? Замечательный человек... А охотник-то какой, а!? Непревзойденный! Мы ведь однажды вместе славно постреляли, когда он еще губернатором рулил, в одна тысяча… – щелчок пальцами в воздухе, ладонь пистолетиком, указательный – ствол. – Нет! В две… в две тысячи первом, точно! В Коми... С винтокрылых машин. Да-а, медведя клал ваш хозяин с одного выстрела, а уж про лося и не говорю, – мечтательно протянул он. – Что, все еще любит поохотиться?
— Да, Марлен охоту по-прежнему любит, – стараясь говорить как можно более небрежно, ответил Матвей Петрович, – мы и сейчас часто балуемся. Я и сам не прочь поохотиться.
— В самом деле?
— А что, не похоже?
— Просто вы выглядите, как бы это сказать?.. Ну, стопроцентно городским жителем. Трудно представить вас с огнестрельным оружием, или с ножом в руках, освежёвывающим какую-нибудь скотинку, – он усмехнулся. – А вот хозяин ваш, за версту видно – охотник! Без обид? Лады?
«Вот стервец, – подумал, Матвей Петрович, – как это он почуял, что я в обморок падаю, когда этот живодер шкуру с лося или кабана чуть ли не с живого сдирает?»
Потом вспомнил, с кем имеет дело – удивляться перестал, и подумал, что уж для его собеседника-то как пить дать не привыкать к такому пустяку.
Честно говоря, Матвей Петрович охоту не переваривал. Да чего там – просто ненавидел! Но приходилось перешагивать через себя. Наступать грубым охотничьим сапогом себе на горло. Игра стоила свеч – на охоте, милостивые государи, личные дела решать куда проще. И особенно с Пронькиным – если кого и уважал Марлен Марленович, так это охотников. Люди, не изведавшие вкуса крови, были для него неполноценными существами, в лучшем случае – второсортными.
Посетила Матвея Петровича также и другая мысль: что-то подозрительно часто извинялись эти ребята. Сам собой напрашивался совершенно естественный вопрос: к чему бы? И на этот вопрос следовали такие же естественные ответы: либо ребят этих, верней их возможности, Марлен сильно завышает и тогда задуманная операция провалится в самом зародыше; либо (этот вариант наиболее вероятен) в данный момент и в данном месте наблюдается примитивнейшее «разводилово» – цену братва набивает. Ну, да, правильно – Марлен сказал: денег не жалеть. Но оставался неясным вопрос: чьих, собственно, денег? У Матвея Петровича имелись веские основания полагать, что его денег. В смысле матвейпетровичиных.
Он вздохнул. На всякий случай, мысленно. Чтобы не выдать волнения. Интересно, сколько эти бандиты с внешностью творческих интеллигентов заломят? Никак не меньше червонца, – крутилась и крутилась назойливая мысль, мешая сосредоточиться на беседе. Благо дело, хоть и косят под образованных, и речи тут у них – ну, чисто английский парламент, а блатные они и есть блатные – ежели б догадывались, о какой вещице речь, то пальцем бы за червонец не шевельнули.
Не успело все это промчаться по нейронам, передаться через синапсы эффекторным и другим клеткам, составляющим головной мозг Матвей Петровича, как дурные предчувствия стали, похоже, претворяться в жизнь.
- Матвей Петрович, Матвей Петрович, вы слышите? – сдается, уже не в первый раз поинтересовался Полевой.
- Да-да, извините, отвлекся... Слушаю вас.
- Я говорю: вещица эта ваша, похоже, не простая. Мы слегка справки навели. Есть мнение специалиста, что ножичек этот настоящий. И лет ему не сто, как вы нам сообщили, а больше, значительно больше. – Он испытующе посмотрел на своего визави. – Но это неважно... Из уважения к Марлену мы за свою работу ничего не возьмем, но так получается, что не просто будет вытащить эту штуку. Тем более, мусора замужрили – мокроту на вашего байбута шьют...
Матвей Петрович непонимающе открыл рот и посмотрел на Полевого.
- А, ну да, ну да, – улыбнулся тот и перевел: – извиняюсь, из милиции сведения поступили – в убийстве замешан кинжальчик. И дело на него заведено... Но это нам все равно.
«Цену набивает», – опять подумал Корунд.
Но, похоже, Полевому было наплевать на мысли Матвея Петровича, точнее – на посетившее его сомнение.
В очередной раз призвал Матвей Петрович на помощь полузабытые наставления руководителя драмкружка Дома пионеров, куда в восьмом классе определила его мама Вероника Матвеевна, грезившая вырастить из юного отпрыска, к тому времени вовсю проявляющего недюжинные способности, даже талант в области лицедейства, нового Станиславского.
«Матвеюшка, – бывало сокрушалась она, поплевав на носовой платок и оттирая им перепачканную шоколадом остренькую мордочку пятилетнего Матвея Петровича непонятно для чего коверкая слова, – этя ктё этя съел у нас весь щикалат?» – «Этя не я!» – без малейшего колебания ответствовал юный отпрыск, полностью игнорируя железные улики, имеющие место быть в прямом смысле – налицо!
Немало воды утекло с тех пор, но, тем не менее, можно без преувеличения утверждать: уж что-что, а умение врать с невинным видом закрепилось за Матвеем Петровичем на всю оставшуюся жизнь.
И на сей раз он очень натурально сыграл полное пренебрежение к вопросу аутентичности интересующей его вещи и, как бы между прочим, заметил:
– Честно говоря, не берусь судить о подлинности этой штуковины. Я, видите ли, не специалист... Но сам лично читал заключение экспертов: это копия римского меча, изготовленная в конце девятнадцатого века.
– Специалист специалисту рознь, – с изрядной долей сомнения в голосе произнес Полевой.
– Не знаю даже, что вам и сказать… Видите ли, Марлену он достался случайно. В подарок от одного из друзей – тот сам собирает старые вещицы, ну, антиквариат... Вот и презентовал два года назад. Помнится, в день рождения. Вы же знаете, как Марлен к оружию относится.
– Да-да, наслышан, наслышан о его коллекции. Только не предполагал, что он интересуется еще и древним оружием.
– В основном – охотничьим. Ну а древнее – это чересчур громко сказано. Так... изредка попадается экземпляр-другой. Дарит кто-нибудь, а бывает – по случаю купит. Но в основном это поздние подделки. Железо ржавеет....
– Это, смотря какое железо.
– Ну, что вы! Если бы вы видели этот меч, немедленно поняли бы: так хорошо сохраниться железный предмет не может. Выглядит так, как будто только что из магазина. Так что это, к сожалению, не оригинал... Копия. Искусная, да, но все же – копия. Я думаю, автор и не скрывал этого, а то бы состарил.
– Все может быть... – неохотно согласился Полевой.
Все замолчали. Несколько затянувшееся молчание прервал Матвей Петрович.
– Да, я ж совсем забыл, – спохватился он, – Марлен Марленович просил передать: приглашает вас на одно интереснейшее мероприятие. Состоится через три-четыре недели. Подробности мы в ближайшие день-два дня сообщим: где, когда, ну и так далее...
– Что, поохотиться вздумалось, стариной тряхнуть? Узнаю Марлена.
– Как бы... Сюрприз, одним словом.
– Охота с сюрпризом. Интересно! Марлен обожает сюрпризы.
Прощаясь, Матвей Петрович не удержался и спросил «отличника» что тот окончил.
– Если не секрет, разумеется.