– Я люблю тебя, – просто ответила она.
– Я ждал этих слов.
Курбан, обхватив Айшу за талию, легко приподнял её над полом и, сделав оборот вокруг себя, упал вместе с ней на кровать, прижался губами к её губам в страстном поцелуе.
Шаль не преминула сползти с хрупкого плеча, а Курбан, чуть касаясь мизинцем, сдвинул с него и бретельку, поцеловал это место нежно-нежно то место, а потом поднял глаза и выразительно, будто спрашивая разрешения, заглянул в глаза Айши, будто хотел понять, готова ли она к таким вольностям с его стороны.
– Да, – ответили ему её глаза.
Когда же взрыв их обоюдной страсти был позади, тело отдыхало от боли и блаженства любовных ласк, а губы распухли от поцелуев, в ушах всё ещё звучали его нежные признания и ласковые слова любви, которых Айша прежде никогда не слышала. Курбан уснул, прижавшись к её плечу, и сладко посапывал. Она понимала, что не смогла бы сейчас уснуть ни за что, поэтому лежала, боясь пошевелиться и потревожить его сон. Глаза уже давно привыкли к полумраку комнаты, и взгляд устремлялся то в освещённое луной небо за окном, то на красивое лицо своего мужчины. Своего самого дорогого, самого любимого человека, сумевшего сделать её счастливой!
Из глаз капали слёзы, но она их не вытирала. Эти слеузы были слезами благодарности судьбе за любовь, посланную ей в такой сложной жизненной ситуации, когда нет никакой надежды на возвращение домой, на то, что она когда-нибудь увидит своих милых родителей, друзей и подруг. И пусть потом будет то, что будет, но сейчас, в эту минуту, Айша была бесконечно счастлива, потому что любила, потому что стала женщиной с тем мужчиной, который её любил, действительно любил.
В эту любовь невозможно было не верить: Айша её видела, ощущала всем сердцем. Возможно, потом, позже, это яркое чувство пройдёт, но сейчас оно есть и ей этого вполне достаточно для того, чтобы душа блаженно плыла на облаках счастья, любуясь сверху молодым человеком, разделившим с ней сегодня впервые в жизни это упоительное ложе любви. И хоть до утра ещё далеко, но нельзя было забывать о тревожной действительности.
– Проводи меня, – разбудив Курбана, жарким шепотом прошептала она ему на ушко.
– Не уходи, мне так хорошо с тобой. Побудь ещё.
Он порывисто обнял и прижал к себе её обнажённое тело. Поцелуями горячих губ покрыл её глаза, щёки, припухшие губы. Его страсть вспыхнула снова, и Айша с готовностью, мягко и нежно ответила на его ласки.
Но уходить нужно было непременно, и она, тихонько встав, вновь завернулась в платок. Тяжело вздохнув, Курбан оделся, и они вышли из комнаты. Подниматься на женский этаж ему запрещено, поэтому он остался стоять внизу, у лестницы, а Айша, стараясь не скрипеть половицами, подошла к двери своего жилища. Но неожиданно из темноты коридора со старого кресла поднялась чёрная тень, и Айша в испуге вскрикнула:
– Ой, кто это?!
– Так вот какая скромница попала в наш дом! – прозвучал ей в ответ хриплый мужской голос.