Когда купол полностью заслонил горизонт, «Оса» остановилась, и космонавты сгрузили с брони свои пожитки. В тот момент мы услышали, что в гарнизоне началась пальба. Янсонс вызвал штаб, когда ему ответили, выстрелы загрохотали и из телефонной трубки.
– Вражеский десант! – выпалил дежурный офицер. – Продвигаются к техзоне!
Янсонс с перепугу повесил трубку и посмотрел на нас несчастными глазами.
– Без нас разберутся, – буркнул со своего места Дорогов.
– В самом деле, очкарик. – Горобец крепко схватился за джойстик, словно боясь, что его силой будут оттаскивать от пульта. – У нас – танк, у нас – Луна.
– У нас свое задание, – добавил Апакидзе, втянув голову в плечи: шальная пуля разбила окно пункта управления.
– И космонавтов нужно прикрыть, – высказался я.
Янсонс стащил очки и принялся дрожащими руками протирать стекла.
– Вызываю «Кедр», – проговорил он в микрофон. – Юрий Алексеевич!
– Слушаю, – сейчас же отозвался Гагарин, судя по его натужному дыханию, скакать по Луне, подобно тушканчику, было не так-то просто.
– Нужно, чтоб вы связались с Москвой по своему каналу. Передайте: на НИП-10 совершено нападение, – проговорил Янсонс четко, – слышна автоматная стрельба, связь с материком отсутствует, кто напал – данных нет, экипаж находится в пункте управления, продолжает выполнение задания.
– Понял, – ответил Гагарин. – Пару минут, ребята.
– Попроси, чтоб КИК обновил данные по «Хаундам», – подсказал Горобец.
– Штурман, выведи нас на высоту, – приказал Янсонс, – нужно заглянуть за аномалию.
Апакидзе повел меня по ухабам и кромкам кратеров.
– Держимся в облаке пыли. – Нервозные нотки из голоса нашего временного командира не исчезли, но к его чести – он овладел ситуацией. – Пыль скроет нас, как дымовая завеса.
– Гениально… – съязвил Горобец.
Вышел на связь Гагарин.
– Помощь скоро будет, держитесь там, – сказал он. – «Хаунд» на подходе. Десять минут до контакта.
Мы ползли на возвышенность. Пузырь лунной аномалии сместился влево, покинув объективы камер, траки перемалывали щебень. Дифферент был очень сильным, и машина капризничала.
Пули выстучали дробь по стене пункта управления, присыпав нас бетонным крошевом. Мужики забурчали ругательства, я вытер рукавом пыль с экрана.
– Ничего, через пять минут прилетят вертолеты из Гвардейского, – сказал Дорогов, и мы невольно прислушались. Но гула двигателей не было слышно, зато совсем под боком трещали автоматы и ухали ручные гранаты.
– Вовка, ты бы хоть дверь закрыл на замок, – бросил Горобец Дорогову. – Авось не прорвутся.
– И на цепочку, – подсказал я, – это точно их остановит.
– Р-разговорчики! – брызнул слюной Янсонс.
Мы поднялись на вершину. Повсюду клубилась пыль, просматривались лишь силуэты соседних возвышенностей, кратеров не было видно вообще.
– «Хаунд» по азимуту двести! Расстояние – шестьдесят метров! – отрывисто передал целеуказание Леонов.
Горобец не удержался и пальнул в указанном направлении. Над ближайшим холмом вздыбился фонтан из пыли и щебня. Как мы ни ломали глаза, но не могли уловить ни намека на движение среди запыленных груд камня.
– Основные силы по азимуту сорок два! Расстояние – три километра!
Это уже совсем рядом… Скоро начнется наш последний бой.
– Парни, – обратился к космонавтам Янсонс. – Самое время вытряхнуть песок из противотанковых ружей и найти позицию для стрельбы!
Но космонавты были заняты своим делом. Если они и отреагировали на реплику Янсонса, то без комментариев в эфире.
– Провел краткий визуальный осмотр, – заговорил Гагарин. – Эта штука точно не с Земли. Она перерабатывает лунный грунт, заборники заполнены реголитом. Трудно оценить уровень технологии, но нам до такого расти и расти еще…
– Я не вижу цель! – проревел Горобец. – Поменяйте позицию! Сидим на горе, как три тополя на Плющихе.
– Юрий! Юрий! – прозвучал незнакомый голос. Акцент был таким, что уши в трубочку сворачивались. – Gentlemen!
– Что за черт! – зло буркнул Леонов.
Кто-то разразился тирадой на английском языке. Я уловил несколько имен и слово «астронавт».
Минаков, который прекрасно говорил на английском и немецком, перевел:
– Говорят, что здесь два астронавта НАСА – Армстронг и Олдрин. Говорят, что они, как и мы, приехали к аномалии на танке. Просят не стрелять…
– Кто к нам на танке приедет, – Горобец вертел башней, высматривая цель, – тот от танка, мля, и помрет!
Я заметил на стоп-кадре угловатый силуэт «Хаунда». Танк ехал мимо нашей позиции в сторону аномалии и космонавтов. На его корме сидели два человека. Горобец тоже увидел неприятеля и с азартом дернул джойстик.
Заговорил Гагарин. В его голосе звучала железобетонная решимость:
– Игорь, передай нашим коллегам: если «Хаунды» не уберутся, я отправлю завод инопланетян в космос в виде обломков. У меня тут контейнер со взрывчаткой.
Автоматная очередь пролаяла почти над ухом. Щепки, выбитые из дверного полотна, оцарапали мне шею и щеки, засыпали пульт.
– Ай, – обыденно сказал Дорогов и сунул руку за спину, словно у него зачесалось между лопаток. Второй рукой он продолжал орудовать джойстиком, удерживая Землю в поле зрения антенны.
– Вовка, что случилось? – Я даже не мог бросить управление, чтобы прийти на помощь. Сигнал стал слабеть, стоп-кадр на экране дернулся и завис. На картинке были только смазанные камни и пыль.
– Где цель? – орал Горобец. – Где цель?
Я обернулся и увидел, что Янсонс повесил голову на грудь и беззвучно приник к монитору. В спинке его командирского кресла были два отверстия. Выбитая из кресла вата на глазах напитывалась кровью.
Алиев выскользнул из-за своего пульта и одним плавным движением переместился к Дорогову. Схватился за джойстик и вернул приемлемый уровень сигнала, потом зажал кулаком оператору антенны рану.
– Янсонс! Врача! – потребовал бортинженер.
Но за командирским пультом уже примерял гарнитуру Апакидзе.
– «Кедр», коллеги говорят, что у них тоже есть ящик взрывчатки, – услышали мы спокойный голос Минакова. – Говорят, что согласны с нашим планом. Если «Осы» и «Хаунды» не будут выведены из Океана Бурь – следует взорвать завод к чертовой матери.
– Да ну? – хмыкнул Гагарин.
– Наигрались в войнушку… – то ли спросил, то ли констатировал Леонов.
– Говорят, мол, мы – на Луне, а начальство – в мягких креслах в безопасности, что именно мы должны договориться и что не хотелось бы, чтоб легендарные космонавты погибли в неравном бою со сворой «Хаундов».
– Черт… – прошипел Гагарин, а затем принял решение. – Если коллеги хотят поковыряться внутри аномалии, нам не жалко: инопланетного барахла хватит на всех. Только пусть Хаунды убираются, чтоб и след их простыл, – подумав, он добавил: – «Оса» остается, с ней спокойнее.
Возможно, в НАСА или в Пентагоне и сидят в мягких безопасных креслах, но не у нас. Неподалеку от пункта управления рванула граната. Со звоном вылетела оконная рама, и с потолка посыпалась пыль. Пыль – на Луне, пыль – в операторском зале… Пули тяжело клюнули в стену, прошили зал над нашими головами.
– …говорят, что командование пока упирается, – звучал сквозь пылевую мглу голос Минакова, – но они согласятся на их условия. Если астронавты – американские и советские – погибнут на Луне вместе, желая остановить побоище, то это поставит военные ведомства обеих стран в очень неловкое положение.
– У нас у всех здесь, на Луне, одинаковое положение, – высказался Леонов.
– Пусть подойдут, – позволил Гагарин. – Но только без глупостей!
Стреляли сразу за стеной, стреляли за дверью. Пули проносились туда-сюда, вышибая из стен крошево. Алиев, поняв, что Дорогов больше не дышит, беззвучно заплакал, размазывая по лицу слезы и кровь. Я разворачивал танк, стремясь увеличить угол обзора. Мешали груды вулканических каменюг. Они не были очень уж высокими, но располагались тесной цепью, словно нарочно, чтобы мне помешать. На экране сменялся кадр за кадром.
Щелк – смазанные в движении камни.
Щелк – камни и пыль.