– Что ты там чертыхаешься? Мы вот с Егором о тебе думали, а ты только о своих болячках.
– Ты, бабуля, своё отжила, а я что в своей жизни видела, кроме этих мертвяков?
Рита разгребла погребённый в снегу труп и вгляделась в его лицо:
– Смотри, это же наша соседка, тётя Клава! Как живая, спит и сны видит. Я тоже хотела сны видеть про море. Помнишь, как мы с мамой на море собирались, да так и не доехали?
Баба Рита промолчала. Она понимала, что внучка в чём-то права. Она-то море видела, а вот внучата только одну ледяную стынь.
– Ладно, – примирительно сказала она, – пошли скорее, а то сами в ледышки превратимся.
Рита, глотая слёзы, брела за бабой Катей, удивляясь, сколько сил у этой маленькой, худенькой старушки. Бабушка была похожа на снежную бабу, закутанная в толстую вязаную шаль, перевязанную крест на крест за спиной.
Над канализационным люком, где скрывались бусурмане, были свалены в кучу ржавые железки, разбитые машины, какие-то бочки. Чтобы пролезть в люк, нужно было потрудиться.
Баба Катя, кряхтя, на четвереньках пролезла в тёмную дыру и чуть не свалилась вниз, но спас узел шали, зацепившийся за арматурину, торчащую внутри кучи. «Как они тут себе башки не поотшибали?» – со злостью подумала старушка, привыкшая везде наводить порядок.
Из канализации несло разложением, прелью и дымом. Еле просачивающийся сверху свет чуть разбивал таившийся внизу мрак. Где-то с заунывной методичностью громко капала вода.
Осторожно спускаясь по скользким ступенькам, с намерзшими ледяными комьями, баба Катя ругала ленивых бусурман. «Могли бы хоть лёд сбить», – думала она, поскользнувшись на очередной ступеньке и ободрав в кровь руки. Сверху осторожно спускалась Рита, из-под подошвы сапог в бабу Катю летели мелкие льдинки и комья снега.
Внизу было на удивление чисто. Вдалеке светился огонек, и тянуло человеческим жильём и варёным мясом. У Риты давно от голода свело в животе. Она жадно втянула в себя вкусный запах и проглотила слюну. Вдруг послышался собачий лай.
– Собака! – не поверила своим ушам Рита и вцепилась от страха в бабу Катю.
– Ну, собака и собака, что мы, собак не видали что ль? – попыталась успокоить её бабушка. – Бусурмане – тоже люди, оказывается.
Бабушка с внучкой замедлили шаг, не решаясь войти в круг света, отбрасываемый горевшим костром.
– Фидель, фу, – схватил за ошейник пытавшуюся броситься на них собаку один из пареньков, сидевших на матрасе возле стены.
Несколько пластиковых ящиков было сложено друг на друга и застелено клеёнкой. Посреди импровизированного стола стояла большая кастрюля, из которой торчал мосол, в мисках в бульоне плавали куски мяса. Несколько мальчишек и девчонок хлебали горячее варево, другие сгрудились возле небольшой девчушки, державшей на коленях книгу и читавшую её вслух, ещё несколько мальчишек резались в карты.
– Д-добрый вечер, – проговорила изумлённая Рита, увидевшая столь мирную картину.
– Чо припёрлась, бабка? Никак, девку нам привела?
Вставший с матраса вожак обошёл вокруг Риты и ткнул в неё пальцем:
– Тощая, не люблю тощих, – презрительно плюнул на пол вожак и, потеряв к Рите интерес, снова обратился к бабе Кате:
– Чего тут вынюхиваешь? Думала, съели твоего внучка? Да его и Фидель жрать не станет, одна кожа да кости. Правда, Фидель?
Собака, виляя хвостом, подошла к вожаку и, обнюхав бабу Катю, чихнула.
– Ха-ха-ха, – засмеялся вожак. – Даже собака на тебя чихает!
От компании, читавшей книжку, отделился Егор и встал рядом с вожаком.
– Не надо, Андрей, – примирительно сказал он, – баба Катя – хорошая.
– Все они хорошие. Были когда-то, – уточнил вожак. – А теперь все слиняли кто куда.
– Ну, так баба Катя-то не слиняла! – умоляюще глядя в глаза Андрея, проговорил Егор, переминаясь с ноги на ногу.
– Не слиняла, не слиняла, – передразнил его вожак. – И чо нам теперь с ней делать? Нафига нам старый мамонт и тощая палка?
– А ты погодь разбрасываться-то! – наконец вышла из ступора от увиденного баба Катя. – Я, милок, много на своём веку повидала, много знаю, многому научить смогу.
– Насмешила бабка, животики надорвать можно! И чему ты нас учить собралась? Как мертвяков в снегу откапывать, да в котле варить? Это мы и без тебя могём. Засунь свои знания, знаешь куда? – Андрей снова презрительно сплюнул сквозь зубы, – Хочешь жить, вали отсюда! И тощую свою забери.
– А ты бы послушал сначала, что я скажу, а потом уж решай, гнать меня али оставить, – и баба Катя вытащила из-за пазухи географическую карту. – Мертвяков жрать дело нехитрое, только где брать их будете, коль всех сожрёте? Друг за дружку приметесь?