Все с интересом слушали перепалку вожака и бабы Кати, бросив свои занятия. Раздались несмелые голоса:
– Пусть скажет, Андрей, давай послушаем.
– Ладно, говори, – вожак снова уселся на матрац, сделав вид, что внимательно слушает бабку.
Баба Катя, тыча в карту пальцем, долго и обстоятельно объясняла свою задумку, почему идти нужно на север, а не на юг. Сгрудившиеся вокруг неё ребята внимательно слушали, лишь изредка задавая вопросы. Даже Фидель, как бы понимая серьёзность обсуждаемого вопроса, сидел тихонько рядом со своим хозяином, белокурым ясноглазым мальчишкой.
После того, как баба Катя закончила, мнения разделились. Сквозь шум и крики спорящих, можно было понять, что идти на север оказалось мало желающих.
Андрей сидел на матрасе и с умным видом чистил перочинным ножом ногти. Было понятно, что он не одобряет бабы Катину задумку.
Когда шум стих, он поднялся с матраса и сказал, обращаясь к ребятам:
– Бабка – ненормальная! Только ненормальные могут пойти на север. Пока жрачка есть, я буду сидеть тут. А кто хочет с ней на север, идите, мы никого не держим! А может, кто на юг хочет? Путь свободен!
И он снова сел на матрас, давая понять, что разговор окончен.
Глава третья
Рита стояла в сторонке и не встревала в разговоры. Ей было всё равно, идти куда-то или остаться здесь. Она не сводила глаз с миски, в которой плавали большие куски мяса. Пухленькая девчонка с конопушками на щеках отодвинула миску в сторону и внимательно слушала, о чём толковала ребятам баба Катя.
«Откуда у ней конопушки?» – подумала Рита и подвинулась ближе к столу. Никто не обращал на неё внимания, все оживлённо обсуждали бабы Катино предложение. Рита оглянулась по сторонам и, убедившись, что на неё никто не смотрит, схватила из миски кусок и затолкала целиком в рот. Рот наполнился забытым вкусом тёплого мяса. Кусок не помещался во рту, Рита закрывала его ладошкой, пытаясь затолкать поглубже, но ничего не получалось. Рита поперхнулась, закашлялась. Она судорожно пыталась схватить ртом воздух, но мясо застряло в дыхательных путях.
Схватившись руками за горло, она только что-то мычала. Лицо её приобрело синюшный оттенок, глаза закатились, и она с мягким стуком упала на пол.
Все сразу обернулись на шум.
– Ритка! – бросился к сестрёнке Егор. Бабушка не могла понять, что случилось с внучкой, почему она упала. Ритины руки разжались, судорога прошла по всему телу, и она обмякла. – Господи, да что же это такое! За что ты нас караешь! – обратилась к невидимому Богу баба Катя, глядя куда-то в потолок. – Риточка, доченька! – она повернула Риту на спину и попыталась делать искусственное дыхание. Но, открыв внучкин рот, увидела в нём большой кусок мяса, застрявший в горле. Глаза Риты были широко открыты, в них читалось удивление и непонимание того, что с ней произошло.
Перевернув внучку на живот, бабушка стала стучать Рите по спине.
– Да помогите же, хоть кто-нибудь! – в отчаянии крикнула она стоявшим рядом ребятам и безучастно наблюдавшим безуспешную борьбу бабы Кати за жизнь внучки.
– А чо тут помогать. Не видишь что ль, кранты ей. Трупак, короче, – спокойно разъяснил ситуацию Андрей, пощупав вену на шее Риты и заглянув ей в глаза.
– Нет, нет, – повторяла баба Катя, не желавшая поверить в смерть внучки. Она попыталась пальцами вытащить застрявший кусок, но тот только глубже протолкнулся в гортань. Баба Катя с громким криком схватила внучку и, прижав к груди, стала подвывать, раскачиваясь из стороны в сторону. Ритина голова болталась, как у тряпичной куклы. Дети стояли рядом с каменными лицами, не решаясь прервать бабушкины причитания. Фидель поджал хвост, подошёл к бабе Кате и стал вторить ей заунывным воем. – Фу, Фидель! – прикрикнул на него, по-видимому, хозяин, худенький белобрысый мальчик, с торчащим на макушке вихром. – Плачем горю не поможешь, – рассудительно сказал он. – Померла твоя внучка, назад не воротишь. Хватит слёзы лить, нужно дела делать. Мы вот решили, с вами пойдём, – и он показал на двух мальчишек и девчонку, которые встали рядом с ним.
– Кончай, давай, мокроту разводить. Ну, померла девка сейчас или днём позже, какая разница? – с философским спокойствием сделал окончательный вывод Андрей. – Ты не одна осталась, внук у тебя пока жив. И вон ещё, – он кивнул на стоящую рядом четвёрку, – тоже жить хотят.
Баба Катя посмотрела на застывшего в ужасе Егора и четверых ребятишек, с надеждой и сочувствием смотревших на неё, бережно положила Риту на пол и вытерла концом шали бежавшие по щекам слёзы. – А остальные? – всхлипывая, спросила она. – Ну, кто ещё? – вожак встал с матраса и подошёл к столу. – Кому ещё здесь кусок в горло не лезет? Подростки с виноватым видом отошли от бабы Кати и расселись на матрасах. – Видишь? Им и здесь неплохо. А вы можете идти, а девку нам оставьте. Всё равно она уже не ходок. Да, и вот ещё… Он порылся в наваленном в углу тряпье и вытащил оттуда небольшой пакетик соли и коробок спичек. – Это вам. В дороге пригодится.