– Мой! Мой! Не отдам!
– Ещё одна сумасшедшая, – сказал Андрей. – Пошли скорее отсюда.
Ребята рады были выйти на мороз из вонючего подъезда.
– Видно дитёнок у ней помер, – посочувствовал Пашка, теребя шерсть Фиделя. Проваливаясь в снег, они брели к дому, возле которого Рита наткнулась на труп соседки.
– Склочная баба была, злая. Мужа своего поедом ела. Так что не грех и её съесть. Главное – не отравиться, яду в ней много было, – жёстко пошутила баба Катя. Но дети шутки не оценили. Они шли, постоянно оглядываясь на подъезд с сумасшедшей женщиной. Два сумасшедших подряд, не много ли?
Раскапывать соседку долго не пришлось. Видно, она недолго пролежала в снегу. Решили тащить её по частям, разрубив доставшимся им вчера топориком.
Андрей рубил, а остальные складывали куски в мешки. Ребята уже заканчивали, как вдруг Фидель зарычал. Шерсть у него поднялась на загривке, изо рта показались клыки.
Все в испуге обернулись. Из-за угла дома показался огромный белый медведь. По-видимому, его привлёк запах нарубленного мяса. Схватив мешки, волчата бросились бежать. Сзади послышался визг Фиделя, и всё стихло.
Из последних сил ребята молча бежали к себе в убежище. С каждым разом выходить на улицу становилось всё страшнее. Что же будет дальше?
Глава седьмая
Пашка с размаху бросился на матрас. На улице главное было – убежать от опасности. Здесь, в убежище, настолько спокойно и тихо, что он дал волю свои чувствам.
– Фидель, Фидель, – слышно было сквозь глухие рыдания.
У всех было паршивое настроение. Светка, Фидель – кто следующий?
Им было хорошо и уютно здесь, несмотря на грязные кирпичные стены, по которым сочились капли воды, запах плесени, полумрак канализационного туннеля. Они не представляли и не видели другой жизни. Тёплые, сухие квартиры, запах хлеба и щей, ласки родителей – всё это осталось в далёком позабытом прошлом.
Лишь немногие из них были из неблагополучных семей, у остальных были любящие родители и блистательное будущее, погребённое теперь под глубоким слоем снега.
Теперь будущее у всех одно – умереть здесь, в этом логове волчатами или, в надежде на лучшее, пойти с бабой Катей.
Все угрюмо молчали, или переговаривались вполголоса.
– Жалко Фиделя, – подала голос девчушка, которая в первый день читала книжку.
Тут бабу Катю словно прорвало:
– Да что ж вы за люди такие! Собаку жалеете, а людей вам не жалко! Только и думаете, кого бы сожрать! Каннибалы!
И сама же устыдилась своих слов. Разве они в этом виноваты? Они выживают, как могут. Виноваты безответственные взрослые, которые привели Землю к этой катастрофе. А дети – не виновники, они – жертвы.
Дети не задумывались о виновниках их трагедии, они просто жили, как могли. И слова бабы Кати глубоко их задели.
– Каннибалы, да? – возмутился Андрей. – А у тебя есть жратва? Если есть, то давай, накорми нас. А нет – так молчи и жри, что тебе дают. Сама без нас сдохла бы вместе со своей…
Но тут же осёкся, поняв, что наговорил лишнего и продолжил уже спокойным тоном:
– Пашкина собака – это всё, что осталось у него от его семьи. Её ему отец купил. Он лётчиком у него был, на Кубу летал, вот и назвал пса Фиделем. А вот Риткину мамку, – и он показал на маленькую девчушку, – на её глазах бандиты изнасиловали и убили. Она сама еле от них убежала. У неё уже сил для жалости нет.
Девчушка лет десяти сидела на уголке матраса безучастная ко всему.
– Риточка, внученька, – заплакала баба Катя и, подойдя к девчушке, прижала её к себе.
– Ба, не плачь, - Егор прижался к бабушке, пытаясь её успокоить.
Баба Катя спохватилась. Да что же она делает? У всех этих детишек своё собственное горе. Нужно взять себя в руки и вселить в них надежду на спасение.
Она поднялась с матраса и подошла к Андрею:
– Нужно уходить отсюда всем. Здесь нельзя больше оставаться. Этот город влечёт к себе всех хищников – и зверей и бандитов. Есть трупы – тоже не выход. Многие люди умерли от чумы и тифа. Рано или поздно, вы откопаете такой труп. Тогда вам всем конец. А так у нас есть шанс спастись. Кто-нибудь из вас дойдёт до северных охотников.
Дети слушали с напряжённым вниманием. Даже Олег с Глебом не стали возражать.
Андрей обвёл взглядом примолкших волчат и сказал:
– Все слышали? Кто-нибудь против? – все молчали. – Завтра, как рассветёт, выходим.
Эпилог
Выжившие
Ветер сбивал с ног, забирался под воротник, бросал в лицо ледяные крупинки снега. Женщина брела в белёсой мгле, не видя ничего вокруг. Сколько дней они шли через белую пустыню, одному Богу известно. Солнце давно не всходило над горизонтом. Только бескрайнее снежное поле и ни кустика, ни деревца. Она уже не помнила, когда последний раз что-то жевала своим беззубым ртом.