Матушка же, в желании накормить несчастных, открыла способ, как из Ксие делать питательную духовную материю. На вид правда на слизь похоже, но в тюбике ничего. Прокатило.
За неделю, дети показали чего добились в изучении письменности, разрисовали панцири почти всем белым пустым восемью языками Мира. Снесли пару десятков зданий играя в прятки и догонялки. Саша познал Путь Мяча, когда его перебрасывали две команды гигантов по одиннадцать масок. Хоть бы на секунду испугался.
Оля много общалась с девушками пустыми, как простыми так и Великими, что удивительно среди гигантов тоже нашла всех девушек и пообщалась с ними тоже.
Они рассказывали и рассказывали истории, те, что посмотрели в аниме, те что прочитали, те, что сами тут же выдумывали, чтобы запомнить новые имена и «лица» их несущие.
Этот глоток эмоций заставил шагнуть треть Клана на новую ступень. Нет, они не стали враз все Великими. Они сменили звериные формы на более человеческие. Это показало ещё одну грань наших способностей и нашей сути.
— Пора вам домой. — дети были против. Но не в их силах было помешать. — У ваших мам сердце скоро остановиться, вы этого хотите? — этот аргумент убил споры на корню.
— И Саша, запомни, скорее всего на вас будут кричать и ругаться. Возможно тебя будут бить и скорее всего по лицу. Прости их, это от страха, отчаяния и безысходности. Ты не имеешь морального права судить их за это. Держите эти сувениры на память.
Саше достался серебряный кулон, на серебряной цепочке, с ракетой из нитей свитых из местной материи, спрессованной гравитационными способностями и заговорённой от излишков веса.
— Береги её и пусть она бережёт тебя.
Оле кулон достался в виде футляра для фотографий. Кулон-шкатулка. В нём хранилась ткань с вышитым текстом добрых пожеланий.
— Носи и помни, тебя здесь любят.
Ещё через пол часа бега по кишке мы дышали воздухом Земли.
— Саша, — моя рука поднялась к груди. — твой сувенир… — сделал я намек в движении будто хочу забрать его. Мальчик вцепился в него неосознанно. Оля в свой тоже. — Это прощальный подарок от всех. Я… никогда больше не смогу провести вас туда. Ты мог бы… — в глазах полное сомнение в том бреде, что я несу. — Но человеческих сил, простого человека не хватит на это.
Во всей позе, взгляде, даже осанке мальчишки читалось — мы это ещё посмотрим!
— Я должен был это сказать. Садитесь я подвезу вас к отделению милиции. М-да, одежда на вас конечно, будто вас в лесу маньяки терзали. Оля, тебя скорее всего доктор будет смотреть в неприличных местах. Не обижайся на маму за это, она будет волноваться если доктор её не успокоит.
Милиция передала найденных детей врачам. Родственники всей гурьбой нагрянули в медицинское учреждение. Девочки выглядели не очень, матушка очень сильно сдала за эту пару дней.
— Сколько нас не было? — спросил я у лисы.
— Шесть дней, Ал Ар.
—. — а время ведёт себя определённо необычно относительно наших миров.
Ладно, это не важно всё, хоть и непонятно, но с этим материалом результата нужно подождать и если не сработает открыть ещё пару закладок. По тем данным, что предоставил пришлый арранкар у той девочки были заколки которые она использовала в работе. Это может не значить нечего, но проверить нужно. А пока мои маленькие подопытные дозревают займусь ка я судьбами тех, кто выпал из поля моего наблюдения.
Сотни тысяч отчётов! Даже на семерых, это много, очень много. Несколько пропущенных на экстренные номера вызовов.
Всё ровно, то есть никак. След простыл ещё год назад, и пол года, и несколько месяцев тоже. Только жадность лису сгубила. Они все явно расслабились.
Почту мы читали на ходу. Пока я знакомил свою пятёрку с Ксие детей. Тех, что были по старым адресам.
Один постоянно был с Костей. Менялся со следующим и кто-то из четвёрки быстро показывал ему пропущенных.
А моё вмешательство помяло судьбинушки. У многих, без малого пяти тысяч детей.
Мать умерла, или сошла с ума, отец после этого запил или бросил их в интернат.
Повезло тем, кого скинули бабушкам и дедушкам.
Конечно не со всеми так. Просто за плохое глаз цепляется чаще.
Три тысячи семей вообще не заметили вмешательства.
Пятьсот семьдесят пять семей (их было на одну больше, но те сгорели.) с мечеными детьми под пристальным призором общественности сохранили общую тенденцию. Треть скуксилась. Алкоголизм, наркозависимость, сумасшествие.
Около двух сотен детей, из общего количества, убили их невменяемые родители.