С табличками в пути не очень. Бумагу мы ещё не делаем, и не знаю будем ли, ткань вся шла на другие нужды. В общем с записями было туго, и не до них вообще. Так что короткая ретроспектива по основным моментам:
Реальность превзошла любые мои ожидания. Стоит констатировать факт и признать очередной эксперимент успешным.
Пустые которые при жизни сторонились детей, сбегали от своих, бросали беременных на произвол судьбы… могли бы и тут так поступить, если бы не два «нет». Нет возможности проигнорировать приказ Главы Клана, найдут, догонят и Бахамут порадуется, и «нет» от арбитра-наставника в челюсть.
Те же пустые, что любили своих детей, но смерть разлучила их, успешно встроили в свой миропорядок детей требующих любви и заботы.
Что в первом, что во втором случае мы получили мегаватты эмоциональной энергии заполняющей Пустоту. А страх за свою шкуру при смерти ребёнка которого должен беречь или страх за самого ребёнка, боль и отчаяние, вместе со сброшенным грузом — «слава богам, не мой умер!», расширяет тяжесть души, расширяет Пустоту в сердце.
Другими словами мой Клан становился сильнее день ото дня, от боя к бою.
Помню один такой случай рядышком со мной произошёл, всего в трёхстах метрах от меня. Мы были в среднем эшелоне от ядра, не давая проскочить особо затейливым. Но к нам продрался Великий. Да плюнул шаром молний раз в пять мощнее того же Серо, что старшие Гиганты выдают. Стрелял то он в кого-то из наших Великих, да те не дураки, ждать пока прилетит…
Дети, как все у нас, в центре сидят только ранеными. Так обычно на спинах кого из опекунов или у наставника. Маринка сидела на спине у Каштари, приёмной матери, а наставница с отцом выбирали добычу ребёнку по зубам, чтоб поиграла.
Охоты у нас загонные, в последнее время.
От Великих Пустые разбегаются, как от пожара (если не скрыть Ксие, или если не призвать), и не все Великие могут призывать Гигантов, так что и эти улитки начинают уползать. Так и гоним всех, со всей округи в котёл.
В общем Сфера Молний испарила девочку со спины матери… Такой жажды крови я не ощущал никогда. — меня в очередной раз передёрнуло. — Как только Каштари поняла, что её девочка погибла…
Мой крик-приказ иллюзионистам вырезать нас из картинки, а щитовикам поднять самые мощные, совпал с приказом Шона отвести переднюю четвертьсферу в тыл.
Тут дошло и до отца с наставником, что их девочка лежит дымящимися ногами на земле…
Их жажда крови была меньше, но Великого сотворившего это злополучное действие они рвали. Как в прямом, так и фигуральном смысле.
А потом ещё сто километров разрывали, давили, истязали каждого Пустого попавшего им в руки. И попадали им часто, так как блокада была сдвинута с пути их следования и туда потянулись все небитые и ещё целые. Зря они так. Огребли бы в тылу сотню переломов, полежали чутка, да двинули бы дальше своей дорогой.
Каштари была вся изранена, её партнёр погиб в сваре с десятком пустых, наставник был местами цел. Она стала Великой, наставник имел давление сильного Гиганта. Я сказал им тогда:
— Вы встретитесь. — и впитал их в свою душу.
За полгода потеряв всего одиннадцать спиногрызов попавших, кто под концентрированное Серо, кто под когти, мы шагнули дальше. В следствии этих потерь, в Пустом Мире появлялись зоны, пропитанные дикими муками, страхом и безумием. Но получили мы почти сотню Великих не поглотивших за своё существование ни одного Пустого. Некоторые даже простые души не поглощали.
Из одиннадцати семей потерявших опекаемых я поглотил пять. Четыре погибли либо частично во время смерти ребёнка либо в безумии после, и две умоляли их стереть, но остались жить. И эта участь была страшнее смерти. Все это видели и очень многих проняло.
Зато всего за полгода шести-семи летние малыши научились втаптывать диких пустых в пол. И от сохранившего личность вполне успешно отбивались в течении пары минут.
Жизнь на лезвии обострила и их чувства, и привязанности. Несколько десятков нашли свои атрибуты, что позволило им втаптывать в грязь обычных пустых сохранивших личность. И несколько десятков секунд продержаться с Пустым имеющим уникальную способность.
Даже Сашка порадовал. Увидев оставленную ему записку он так вознегодовал, что превратил свой шар в гравилёт и пустился в погоню! Даже не узнал куда нужно. Влип в ловушки и еле назад вернулся.
Вот и сейчас с нами летит, точнее с Мерлином.
— Ал Ар, мы отошли уже на четыре тысячи километров от нашей первой точки, если по прямой. Пол года в пути. Как думаешь не пора ли поставить где-то тут ещё одну?