— За эти три дня ты так и не сказала, как звали твою мать.
Я сразу же отвела взгляд, поправляя непослушные чёрные волосы, резко ставшие слишком тяжёлыми.
— Не делай вид, что это тайна. Я уверена, тебе известна вся моя биография.
— Ты не ответила, Аврора.
— Ты тоже на многие мои вопросы не ответила, и что?
— Уходишь от ответа.
— Да пошла ты! — раздражённо вскрикнула я, всё-таки подняв взгляд на женщину.
— Агрессируешь.
Когда я увидела улыбку на её красных губах, внутри всё начало закипать. Хотелось сделать так, чтобы она больше никогда не смогла улыбаться. Но этого ведь она и добивалась, да? Вывести меня на эмоции, на разговор. Все предыдущие три встречи мы останавливались на вопросе про мать. Я не отвечала — и она уходила. Сегодня будет так же.
— В бешенстве, — ответила я, снова возвращая безразличный вид.
Мэг явно была разочарована. Она не показывала этого, но я слишком хорошо разбиралась в людях. Её что-то гложило, она нервничала, переживала — потому и срывалась.
— Сама посмотри, насколько ты больна: даже имени её сказать не можешь, — смешок. — Опасаться стоит не потери воспоминаний, моя дорогая, а их наличия.
— Не думаю, что психологи так говорят своим пациентам.
— А кто тебе сказал, что я психолог? — очередная усмешка.
Я нахмурилась. Никто. Кроме неё ко мне больше никто не приходил.
— Глупая девочка, ты ещё не понимаешь, где оказалась, — прошептала Мэг, вставая с пола и направляясь к выходу.
Обычно она прощалась, но сегодня просто взяла и ушла, не забыв крепко захлопнуть за собой мягкую дверь.
Был ли в ее словах смысл? Да и можно ли было ей верить? Не думаю. Она тоже причастна к смерти мамы, а значит враг.
Я легла на мягкий пол и свернулась калачиком, обхватив руками колени. Постаралась успокоить дыхание и очистить голову от всех мыслей.
Ничего нового, всё это уже привычно. Обычное дело. В этой новой камере не было ничего, что могло бы меня занять. Только ежедневные визиты Мэг, но что-то мне подсказывало, что я её больше не увижу. Она не справлялась, поддавалась эмоциям и не могла найти ко мне подход.
Впрочем, это было не моё дело, я была бы только рада, если бы мы с ней больше никогда не встретились.
Но не могли же они оставить меня совсем одну? Тогда все эти визиты просто не имели смысла. Они ведь не хотели сделать из меня сумасшедшую, чтобы потом убить, иначе сделали бы это сразу, как только нашли. Значит, я была им нужна. Сколько бы ни думала о своей судьбе, всегда останавливалась на этом месте. Для чего я им?
Мэг сказала, что я не понимаю, где оказалась. Что ж, она была права — я понятия не имела, где я, что меня ждёт и как я могу всё исправить. Хотя не была уверена, хватило ли бы мне на это сил и желания. Я уже настолько смирилась с мыслью о собственной смерти, что теперь это не казалось чем-то страшным и невозможным. Наоборот, в моих реалиях это ощущалось самым вероятным исходом.
Я помнила, как в детстве мечтала научиться стрелять из лука. Это было моей навязчивой идеей. Я засыпала и вместо сказки на ночь просила маму рассказать, как правильно натягивать тетиву, чтобы стрела летела дальше. В конце концов мама сдалась и отдала меня одному пожилому мужчине, жившему на окраине нашего города, на обучение.
Он был молчаливым, требовательным и невыносимо строгим. Требовал идеальной стойки и полной сосредоточенности, а когда я говорила, что устала, давал мне максимум минуту на передышку. Но я ни разу не пожаловалась на него, наоборот, ждала каждое занятие с таким нетерпением, будто стала зависима от них.
Это давало свои плоды: спустя год обучения, когда мне исполнилось двенадцать, я уже не уступала в меткости своему учителю. Он был впечатлён, хоть и не говорил этого прямо, но я видела, с каким интересом он смотрел на меня на каждом занятии, когда я брала стрелу и пускала её прямо в красную метку с расстояния семидесяти метров.
На занятиях мы почти не разговаривали не по делу. Он не любил рассказывать о себе, а я не хотела забивать себе голову ненужной информацией. Но одним пасмурным днём, когда начался непредвиденный ливень и нужно было срочно спрятаться, мы оказались у него дома.
Поначалу я чувствовала себя неудобно, не знала, что сказать, да и нужно ли, но мужчина сам начал разговор:
— Хочешь выпить?
Я удивлённо захлопала ресницами, усаживаясь за круглый столик у окна и разглядывая небольшую кухню.