– Я знаю. Спасибо!
– И заходи в гости. Мое предложение все еще в силе. Есть бутылка красного в закромах, правда, сейчас, что покрепче надо, но что имеем.
– Спасибо, Свет.
Отложив телефон в сторону, я снова потянулась к пачке. Так и сидела, цедя уже остывший кофе и выкуривая одну сигарету за другой, смотря на потемневшее небо и думая о том, что подобное чувство безысходности и загнанности я испытывала лишь единожды, когда меня посадили, точнее, в момент осознания, что Влад не придет меня спасать, никто не придет, а сама я уже не выберусь. Тогда хотелось выть, плакать, заламывать руки и бросаться на стены, разбивая руки в кровь. Теперь же, я четко и ясно понимаю, что это не поможет и гораздо полезней включить мозг и думать.
Мать несколько раз заглядывала на балкон, предлагала ужин и просила лечь спать, в ее голосе слышались нотки вины и это подкашивало меня еще сильнее. Тогда два года назад мне казалось, что я попала в ад, сейчас понимаю, что лишь казалось.
– Я не хочу есть, спасибо.
– Утро вечера мудренее, дочь. Поспи. Может, что изменится завтра.
– Иди отдыхай, я еще посижу, – мама набросила на мои плечи куртку и больше ничего не сказав, скрылась за дверью.
На часах перевалило уже за одиннадцать, когда я, сжав в одной руке когда-то взятую визитку, а в другой телефон, набрала номер этого человека. Абсолютно незнакомого, чужого человека, чье предложение было для меня предсказуемым в контексте нашего знакомства, но являлось на тот момент неприемлемым. Теперь же это было единственным, что могло мне помочь.
Правильно говорят: нет безвыходных ситуаций, есть ситуации выход, из которых нам не нравится. Если я снова сяду, то хотя бы мать и сестра будут в порядке.
– Слушаю, – низкий голос раздался в трубке после третьего гудка.
– Это Алексеева Ольга. Вы мне давали свои контакты недавно, в кофейне «Ride», – и затяжка сигаретой сильнее, до горечи во рту и першения в горле.
– Да, я помню. Что-то случилось?
– Ваше предложение еще в силе?
Глава 14
Звонок Алексеевой стал для меня настоящим подарком сегодняшнего отвратительного вечера. Прием у Герцена превратился в постоянный словесный пинг-понг, сплетни в этом городе слишком быстро расползались словно ядовитые змеи, стремящиеся, непременно тебя ужалить.
– Я слышал, ты производственные площади на Лесопильщиков продаешь? Сброс балласта или способ вывести кеш? Он тебе сейчас нужен, как никогда, – противно оскалился подошедший Ильин, отхлебывая виски из своего бокала. Он был одним из самых удачливых рестораторов в области, а еще скользкой и вертлявой тварью.
– С чего такие выводы Геннадий Сергеевич?
– Да, говорят тут многое. И многие, – и он многозначительно бросил взгляд в сторону, гадко ухмыльнувшись.
– Услышал звон, да не знаешь где он, – тон сдержан, выдержан словно хорошее вино. Умение, отточенное годами, эмоции подавлены, удержаны, взяты под контроль.
– Ой Усманов, колокол уже непросто звонит и позванивает, он в набат бьет. Это ты все хорохоришься.
– Ну, так радуйся, что не по тебе.
И так весь вечер. Еще чуть-чуть и я бы поверил, что мне реально пора сушить сухари. Если бы не Даяна и ее ладонь успокаивающе сжимающая и поглаживающая мою руку, то пара зажравшихся морд поменяли бы цвет на красно-синий, повстречавшись с моим кулаком и поближе познакомившись с полом. Едва сдержался, зато теперь я точно уверен, что торговых площадей на Ленина, за которые так бьется Ильин, ему не видать, я вдруг совершенно внезапно осознал, что они мне очень нужны, просто жизненно необходимы, я не проживу без них и вообще магазин мебели там будет смотреться лучше, чем люксовая харчевня Ильина. Вот прям озарение на меня снизошло после лицезрения его самоуверенной, сальной морды. Бывает же такое.
Сделал глоток воды из бокала, цепляясь взглядом за Руслана Сенчина, который не сводил взгляда с Даяны, честно хотелось чего покрепче, но сегодня еще садиться за руль, надо проверить ремонт в новой квартире, чтобы завтра обоснованно вести беседу с прорабом. Работы уже вышли на финальную прямую, надо держать руку на пульсе.
– Рус, ты так капаешь слюной, что мне становится тебя жалко, – подошел ближе, не скрывая улыбки. Знакомы с Сенчиным мы были уже лет семнадцать, когда-то даже владели складским помещением одним на двоих.
– Я уже говорил, что ты везунчик Усманов?
– Краткий вводный курс. Сергеева Даяна Павловна владелица сети магазинов «dandelion», свободна, разведена официально, в меценатстве не нуждается, альфонцев, маменькиных сыночков и прочий неполноценный сброд на дух не переносит. Бывает стервой, но в целом ранимая, мягкая и женственная. Обидишь, оторву яйца, – Руслан, приподняв бровь, бросил на меня неопределенный взгляд.