– Я знаю, – произнесено абсолютно спокойно, откинувшись спиной на спинку кресла.
– И?
– Я проснулся рано утром во вторник и понял, что мне жизненно необходимо это помещение на Ленина, что я жить без него дальше не смогу. Поэтому такая сумма, – весь этот бред был произнесен с такой интонацией, таким тоном и с таким лицом, что я готова была поверить, что так оно все и было. Была бы дурой, поверила бы. Но за этим крылось совсем иное. Поэтому усмехнулась, покачав головой, и опустилась в свободное кресло, смотря на него явно забавляющегося.
– Тот, кто претендовал на это помещение, кроме тебя, тебе сильно не нравится, – это не вопрос, это факт.
– Он неимоверно меня взбесил своим самомнением. Х*р картавый.
– И он теперь немного расстроился, потому что ты не только перебил цену, но и перебил его взятки для получения этих квадратных метров, – и улыбка становится шире, потому что я права, именно поэтому в собственность, а не в аренду, – где твоя совесть Усманов?
– В коме.
– Не сомневалась в твоем ответе. Только не думаешь, что это в данной ситуации тебе может выйти боком?
– Ну, ты же меня спасешь, – тупой неприкрытый флирт смешанный в одной фразе с его излишней самоуверенность, и я не удержалась, хмыкнула «закатывая глаза».
***
– Ты свободна завтра вечером? – озвучиваю, когда она тянется за бумагами, уже заранее предугадывая отказ.
– Теперь понятно, почему у тебя проблемы, – в глазах усмешка, а губы изгибаются в намеке на улыбку, красивые губы, пробуждающие далеко не праведные мысли, – Усманов, сначала работа, а потом уже потр*хушки. – Вылетает с ее рта и она с грацией кошки поднимается со своего места, направляясь к двери, демонстрируя мне вид на свои шикарные ноги.
– Я и слова не сказал о…
– Ты свои глаза видел? – оборачивается. – Тебе и говорить ничего не надо.
– Что не так с моими глазами?
– Бл*дские, – бросает, заставляя меня рассмеяться в голос, а Ольга, улыбаясь, выходит из моего кабинета. И я наконец-то понимаю, почему на фоне всех женщин я всегда выделял Даяну, она как и Ольга не была тупой и никогда не пыталась ею казаться, чтобы привлечь мужчину. Наверное, я действительно дожил до возраста, когда по-настоящему цепляет в женщине, не размер груди, а интеллект.
***
– Можешь вот это куда-нибудь прилепить? – именно с таким вопросом заявилось мое начальство в кабинет поздно вечером. Протянув мне документы. Очень «интересные» для налоговой и экономов документы. Сука. Захотелось в голос застонать, почему нельзя сразу подобное говно вываливать наружу? Теперь целый квартал править.
– Еще подобные сюрпризы есть? Сразу говори, а то потом вылезет там, где не ждешь.
– Нет, это единственная х*рня. Это невыполнимо?
– Не бывает невыполнимых задач.
– Бывают сердечные приступы в тридцать, – неожиданно. Заставляя меня перевести на него озадаченный взгляд. И судя по всему, шутки тут не было.
– Собственный опыт?
– Поехали, поужинаем? – привычная маска легкости и насмешки за доли секунды успела сменить выглянувшую ненадолго откровенность. – Просто ужин Ольга Владимировна. Я даже шутить пошло не буду. Обещаю.
– Ты на вопрос не ответил.
– Скажем так, иначе бы я не настаивал на небольшом перерыве, – ответил неохотно, видимо, тема личная и пускать он туда никого не хотел, вырвалось не обдумав. – Ну, так что? – и взгляд будто невзначай, мазнул по моему вырезу блузы. Неисправим. И даже скрывать этого не хочет, чем еще больше привлекает.
– Усманов, – я устало откинулась спиной на спинку кресла, вытягивая под столом ноги, – ты меня за пару минут уже мысленно тр*хнул на всех поверхностях этого кабинета. Мы работать будем или я тут не для этого? Заканчивай.
– Ужин, – вот же упертый.
– Ты настырный.
– Настойчивый.
– Самоуверенный.
– Целеустремленный, очаровательный, отзывчивый, и щедрый.
– А еще очень скромный и честный. Особенно последнее стопроцентно о тебе, – и я махнула принесенными им документами с черной бухгалтерией по одной из сделок, заставляя его рассмеяться. Его низкий бархатистый смех прокатился по кабинету, отражаясь от стен, неожиданно ударяя по мне легким дурманом, который тут же разнесся по венам, вынуждая меня свести плотнее ноги. Вот же гадство. Все-таки два с половиной года воздержания дают о себе знать.
– Ужин.
– Ты же не отстанешь?
– Нет, – покачав головой, отбросила в сторону бумаги, бросив взгляд на часы. Половина одиннадцатого. Ладно, и так через час собиралась уходить.