– Да.
– Нет не интересно, видела и дороже.
– У меня нет шансов тебя уговорить?
– У меня сестра дома на костылях.
– Я конечно не знаком близко с твоей сестрой, но зная некоторые факты, могу предположить, что она справиться без тебя несколько лишних часов.
– Возьми с собой свою секретаршу, ту с длинными ногами, или любую другую думаю, у тебя нет дефицита в женщинах, раз тебе так важно быть с кем-то сегодняшним вечером.
– Дело не в каких-то женщинах, я хочу видеть рядом тебя, – произнес совершенно серьезно, потому что это было действительно так. Ольга притягивала, не отпускала на каком-то психологическом уровне, это было сложно объяснить даже самому себе. Я просто хотел ее видеть сегодня среди близких мне людей и на этом точка. – А ту девицу я уволил еще на прошлой неделе, наблюдательная ты моя. Вместо нее Наталья Степановна, – Ольга прищурилась, а в следующую секунду произнесла, то, что я совершено, не ожидал.
– Геронтефилия, Усманов, осуждается обществом.
– Упаси Господь от подобных увечий, – не удержавшись от смеха. Но чувствуя, в этой фразе возможность ее согласия.
– Если что, я смогу в любой момент уйти?
– Конечно.
***
День прошел как обычно, основная работа была завершена, осталось все перепроверить и можно отсылать всем страждущим. Усманов вошел в кабинет, когда я уже выключала компьютер и убирала бумаги.
– Готова?
– Почти. Переодеваться надо?
– Нет. Я же сказал, все по-домашнему, – и снова заключив в свои объятья, поймал мои губы поцелуем, порождая тут же вполне закономерную мысль «могу привыкнуть», а привыкать не стоило. Не сейчас и не с этим мужчиной.
Закрываю кабинет. Вниз на лифте. На выход. Вместе. Парковка. Уже заведенный автомобиль Усманова и неожиданное:
– Мы выбираем не случайно друг друга… Мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании. Сначала мы рисуем человека в своём воображении и только потом встречаем его в реальной жизни, – раздалось из динамиков, как только он тронул машину с места, выезжая с парковки.
– О, снова этот озабоченный старик? Я смотрю, ты его поклонник, – усмехнулась, вспоминая, как часто он ссылается на Фрейда.
– Друг подарил аудиокнигу, а дареному коню в зубы не смотрят, – улыбнулся с какой-то одному ему известной мыслью, которая пряталась в его словах словно муха в паутине, – и вообще у меня было бедное детство, поэтому я ничего, никогда не выкидываю, вот слушаю по дороге домой и страдаю.
– Прикольные у тебя друзья – подкуривая сигарету, – и подарки у них интересные. А на счет Фрейда, то странные у него теории, из них выходит, что я такая еб*нутая уже существовала в твоей голове, а значит ты Усманов псих.
– Так ни кто же не опровергает этого. Нет здоровых, есть недообследованные, – мой смех наполнил салон, но тут я была с ним полностью согласна.
Квартира поражала своими размерами, если честно я давно отвыкла от таких хором и такого размаха, и снова невольное сопоставление со Владом будь он неладен. Стиль оформления интерьера был схож, только в квартире Усманова проглядывалось больше мягкости, в текстурах, фактуре тканей, обивке мебели, цветовых оттенках и линиях, но жесткость и отсутствие лишних деталей все те же. Подошла к большому панорамному окну, с которого открывался вид на город…
– Отчасти из-за шикарного вида отсюда на город и виднеющиеся вдалеке горы и лес, я выбрал эту квартиру, – он подошел со спины, обнимая и прижимая меня к своей груди.
– Красиво, – произнесла на выдохе, ибо его теплые губы уже скользнули по моей шее. Нежно, сладко, дразнящее. Возбуждение огненным шаром тут же прокатилось под кожей, сбивая все мои мысли в бесформенный ком и я инстинктивно прильнула плотней, смыкая пальцы на его запястьях, желая разомкнуть объятия и развернуться к нему лицом. Но наполняя пространство квартиры, раздался настойчивый звук домофона, разрывая заклубившийся в голове дурман.
– Я иногда их ненавижу, – произнес Слава, уткнувшись в мое плечо и оставляя на нем короткий поцелуй, отстранился, разочарованно выдыхая.
– Ты говорил, что это твои друзья.
– Это и спасает этих засранцев.
Спустя четверть часа застолья, не считая знакомства со всеми, я четко поняла, что собравшиеся здесь люди это некий привилегированный круг и не каждый может в него войти, причин было для этого много, но одна была важнее всех: тут не было места лжи, здесь, и сейчас, за этим столом было все честно, где-то жестко, откровенно, резко, но честно, без лести и прикрас. Поэтому никто не обижался и не дергался, даже если ему в лицо говорили что он долба*б.