– Да как так-то Усманов? Мать твою! Ладно, если бы Франц такую ерунду вытворил, но ты-то куда? – совершенно серьезно, с напряжением произнес Артем, когда речь зашла о налоговой.
– А чего я-то сразу? – едва не подавившись, спешно дожевывая отбивную, возмутился Станислав.
– Сиди, молчи, – бросил тому Орлов, – я как вспомню про твой госконтракт двухлетней давности, так сразу злиться начинаю, – и снова повернувшись к Усманову, – Ну и какого х*я Слав?
– Да остынь, уже разрулил. Нормально все будет. Чего вы всполошились как куры наседки? Не получилось бы, носили бы мне передачки, вон у Демки сто процентов знакомые на зоне есть, устроил бы мне комфортабельные условия.
– Хренабельные Слав. Спецом. Что бы в следующий раз мозгами шевелил перед тем как подобные решения принимать, – поддержал мнение большинства Титов, откидываясь на спинку дивана на котором он вальяжно расположился с бокалом в одной руке, а другой, обнимая жену.
– Оль, они меня обижают, воткни им карандаш в печень. Я знаю, ты умеешь, – повернувшись ко мне, произнес с заговорческим видом Усманов.
– Карандаша нет с собой.
– Вилка подойдет? – демонстративно вскинув столовый прибор. – Один удар четыре дырки.
– Только если в жопу Слав и то тебе, ибо я с ними солидарна, – улыбаясь его шутовству и делая глоток вина.
– Ты должна меня защищать вообще – то.
– Я тебя перед экономами и налоговой прикрыла, это потолок. Рыцарь устал, меч затупился, а конь почти издох моя принцесса, с этими драконами тебе придется сражаться самому, – и громкий мужской смех наполнил гостиную. Беззлобный, по-семейному теплый и это объясняло многое особенно, то, как преображался рядом с этими людьми сам Усманов. Он был максимально расслаблен, в этом было полное доверие, не поддающееся сомнению уверенность в своем окружении. Это было откровением для меня, открытием, чем-то из разряда чуда. В моей ничтожной жизни не было таких людей, разве что Светка, да и то, несмотря на долгие годы дружбы, я не могла сказать со стопроцентной уверенностью, что при определенных обстоятельствах она бы не предала меня.
– Бл*, Усманов, я теперь понял, почему у тебя порой самомнение выстреливает до критической отметки, венценосная ты задница. Ты – принцесса, а у них это в порядке вещей. Оль респект, – хрюкнул от смеха Франц, на лету поймав едва не прилетевшую в его голову диванную подушку, а следом и салфетку.
Глава 25
Мужчины дурачились, смеялись, подтрунивая друг над другом, обменивались колкостями, пока их вторые половинки были заняты беседой, а я, извинившись, вышла из-за стола под предлогом покурить. Выйдя на лоджию, прикрыла дверь и, прикурив сигарету, отправила Алинке сообщение. «Ты как? Справляешься?»
«Да. Ты до скольки на работе?»
«Ненормированный рабочий день, а то и ночь, как повезет. В холодильнике салат и плов. Поешь».
«Спасибо. Я справляюсь. Мама не звонила?»
«Писала сообщения, ее готовят к операции. Позвони сама да узнай, если так волнуешься».
– Не помешаю? – Настя, жена Андрея Ширяева, одного из друзей Усманова, приоткрыла дверь на лоджию.
– Нет. Все в порядке, – ответила, затушив экран телефона.
– Где-то я тут зажигалку видела, – она окинула взглядом небольшой стол из ротанга и кресла, но они были пусты.
– Держи, – протянула ей свою. Настя, поблагодарив, подкурила сигарету и встала рядом со мной, она представляла собой миниатюрную шатенку с цепким тяжелым взглядом. Она была красива, но ни светского лоска, ни пафоса, ни наигранности в ней не было, а вот жесткий внутренний стержень ощущался довольно отчетливо.
Они все были подстать свои мужчинам, кто-то был более легким, как Дина жена Стаса, а кто-то как Настя или Вика – жена Титова, те с осторожностью пускали в свое личное пространство, но всех их объединяло одно: ум, человечность и интеллект. Они все, собравшиеся тут не были глупы.
– Крепкие куришь?
– Привычка. Все никак слезть не могу. В колонии только такие были, – бросила на нее взгляд, оценивая реакцию. Но Настя лишь повела уголком губ в намеке на улыбку.
– Не удивишь, – улыбнулась широко. – Мужчины отчаянные сплетницы на самом деле, хуже базарных баб. Андрей проболтался.
– Надеюсь, новую статью мне не приписали в процессе пересказывания новостей друг другу.
– Об этом не в курсе. Вроде что-то экономическое. Да?
– 174
– Ясно. Главное, что на свободе сейчас. Долго привыкаешь к полноценной жизни?
– До сих пор. Иногда, с утра пока не открою глаза, не осознаю, что уже не в казарме.