Все было ясно, порядок действий был продуман и просчитан не раз, но Паша все равно боялся. Боялся не справится и стать таким же как те хулиганы, что теперь присные Бряки, или та бедная девчонка, которую кусал Максим. Но хватит, в сторону страх, пора уже идти.
Как и в тот раз, когда Паша пришел, уже стояли не сумерки, а самая настоящая ночь, чего еще ждать от зимы? Стоя у светящихся теплым желтым светом окон здания, служившего неким центром спорта, у Паши дрожали ноги. Ему было страшно вновь оставаться один на один с тем, кто его уже один раз чуть не убил, или что там происходит с укушенными.
Но вот дверь распахнулась, оттуда повалили девчонки, смеясь и переговариваясь. В какой-то момент от общей толпы отделились две, и подошли к Паше. Одна из них была, конечно, самой Лебедевой, а вот вторая… Её Паша видел впервые.
— Привет! – почти одновременно сказали Ксения и её подруга.
— Привет, - ответил, улыбаясь Паша.
— Это моя подружка, Юля. Она рядом со мной живет, пойдет с нами, ты же не против?
— Конечно, нет. Привет, Юль, - Паша протянул Юле руку для закрепления знакомства, только потом понял, что сделал, и тут же убрал. – Идём.
Паша соврал, он часто так делает. Конкретно сейчас соврал по поводу Юли. Конечно же он против того, чтобы она шла с ними, она мешает его плану. Хотя вместе с Юлей не так страшно, как в одиночку против кровопийцы. А вдруг она уже под властью Ксении? Или вообще сама кровь пьет? Вот это номер будет, если она пойдет с ними до самого подъезда.
Они шли и болтали. Шли, конечно, все трое, а вот болтали нет – Паша словно язык проглотил, шел рядом и то ли от страха, то ли просто от того, что не знал, что сказать, сохранял молчание.
К счастью, наступила развилка прямо у дома Ксении, все трое остановились – по одну сторону – Паша с Лебедевой, по другую – Юля.
- Ну ладно, Ксень, до завтра! Паша, пока! – пролепетала подруга отличницы и быстрым шагом пошла вдоль фонарей к своему дому.
Наконец-то они одни, рядом никого, теперь нужно только дать себя обнять и не впасть в ступор. Оставшуюся дорогу они шли молча, Паша, как и до этого, ничего не говорил, теперь уже совершенно точно от страха.
Постепенно из темноты вечера выплыл большой многоэтажный дом, нависший над идущей парой. Подойдя ко входу в подъезд, они остановились и повернулись друг к другу. Несмотря на отсутствие разговора, Лебедева была довольна, с её лица не сходила наивная, но по-своему странная улыбка.
— Ну что, до завтра? – произнесла она.
— До завтра, — ответил Паша, расставив руки для объятия и чуть повернув голову налево – справа была заветная защита.
Она клюнула. Паша почувствовал толчок – Лебедева наверняка пробила ткань куртки, но через дерево её не пройти. Пора было действовать, она беззащитна, так что сейчас наступил самый подходящий момент.
Весь страх куда-то делся. Очень четко Паша правой рукой выхватил из кармана свой резец и с размаху без тени сомнений воткнул его в оголенной место между шапкой и шарфом, что было у него под носом. В тот же миг импульс от Ксении прекратился, и начался леденящий душу крик. Лебедева вырвалась из объятий и схватилась руками за обожжённое место, а оттуда плеснула ленивым потоком кровь. Она нагнулась от боли, и Паша понял, что этого недостаточно, что нужно бить еще.
Снова схватив покрепче резец, Паша нацелился уже в шею, в оголенное от диких конвульсий отличницы место. И в этот раз он не промазал. Попав точно куда надо, Паша, стоя с еще не убранной от шеи Лебедевой рукой, смотрел, как такая же струйка крови, брызнув в стороны, растекается по коже как сама отличница вопит и извивается от боли, держась руками за шею и медленно опускаясь на колени, а затем и вовсе ложась на снег.
Затем она замолчала. Лежала перед ним словно мертвая. И только тут Паша осознал, что все вокруг в крови. На пальцах кровь, на снегу вокруг отличницы кровь, на ней самой кровь. Глаза полезли на лоб. Пятна на снегу Паша кое-как терпел, но тут не было смысла даже пытаться.
Пашу моментально вывернуло наизнанку прямо на снег, в полуметре от лежавшей там отличницы. После пары подходов вычищения желудка Паша вытер рот и упал на колени. Осмотревшись, ему снова пришлось некоторое время наблюдать картину окровавленной отличницы, отчего он в шоке невольно начал отползать назад.
Потратив некоторое время на то, чтобы отдышаться, Паша кое-как унял дрожь в руках, с закрытыми глазами нащупав отличницу и взвалив её себе на спину, он встал, открыл глаза, поморгал пару десятков раз, одной рукой утер лицо, и зашагал в сторону дома.