Агент Дейн Карвер прошептал: «Старик звучит усталым и больным.
Клаудия звучит возбужденно, говорила так быстро, что я почти видел, как у неё изо рта вылетает слюна. Она молода, Савич, совсем молода. Что она делает с этим стариком? Что она ему значит? Они безумны, без сомнения, как Ролли сказал Конни.
Савич кивнул.
«У вас есть какие-нибудь идеи, кто это может быть и почему все это нацелено на вас?»
Савич мог лишь покачать головой. Мистер Дайкс был единственным, кто их видел, а времени поработать с их экспертом-криминалистом не было. Впрочем, Савич и не особо надеялся, ведь описания Дайкса были слишком общими и, честно говоря, неубедительными. Наверняка он мог бы придумать что-то особенное, если бы попытался. Это беспокоило Савича, заставляло его чувствовать, что с Дайксом что-то не так. С другой стороны, если всё пройдёт так,
Планировалось, что Савич вскоре увидит Мозеса Грейса и Клавдию лично.
Холодной тёмной ночью Савич понимал, что всё это не имело ни малейшего смысла. Мозес Грейс ни за что не собирался делать то, что Ролли подслушал, а именно уезжать пораньше с Пинки в кузове своего старого фургона «Шевроле». И куда его отвезти? Что-то было серьёзно не так. Возможно, Ролли скормил Конни то, что Мозес Грейс хотел им сказать.
В десять минут пятого из-за спины Савича появилась агент Конни Эшли, одетая в чёрное, как и вся её команда. Её лицо почти полностью скрывали чёрная эластичная шляпа и шерстяной шарф. «Мне только что звонил Ролли.
Он хотел поговорить с Рут, но я сказал ему, что она всё ещё не в городе, и, кроме того, телефон у меня, и кровь уже в крови. Ролли сказал мне, что вспомнил ещё кое-что из того старика: о том, что он ушёл с Пинки до рассвета, чтобы у них было достаточно времени добраться до Арлингтонского национального кладбища.
«Ролли, ты сейчас вспомнил? Среди ночи?»
«Ролли сказал, что что-то вывело его из глубокого сна, и бац — он вдруг вспомнил».
«Сколько еще крови он хотел за эту информацию?»
«Еще две пинты».
Савич сказал: «Интересно, почему именно Арлингтонское национальное кладбище? Для чего?»
«Ролли не знал, сказал, вот и всё, что сказал старик. Похоже, Ролли нас разыгрывает, Диллон. Меня это бесит. Жаль, что Рут здесь нет; она бы поняла, говорит он правду или нет». Она на мгновение замолчала, глядя на последнюю комнату на втором этаже. Свет всё ещё горел. «С этими плотными шторами невозможно понять, есть ли там кто-нибудь».
Дэн прошептал ей: «По крайней мере, мы можем слышать, что они говорят. Мне кажется, это очень круто, что у всех стукачей Рут есть мобильные телефоны».
Она раздала им всем мобильные телефоны, сказала мне, что в деле Джефферсона очень помогло то, что осведомитель добрался до неё сразу, а не за час или двадцать четыре. Она рассмеялась, когда сказала, что Ролли это очень понравилось, сказала, что наступил новый век и нужно идти в ногу со временем. Она зарегистрировала его и всех своих осведомителей в семейном плане. А есть что-нибудь о тех двоих?
Савич сказал: «Последние пару часов — нет. Но выхода нет, кроме как через входную дверь или заднее окно, которые вы, ребята, прикрываете, так что они там. Даже если Ролли и намекал вам, что они ушли пораньше на Арлингтонское национальное кладбище, они скоро уйдут. Нам просто нужно быть наготове».
Конни кивнула и молча слилась с деревьями, окружавшими этот конец мотеля, чтобы сделать широкий круг и вернуться к другим агентам и
местные полицейские.
«Я согласен с Конни, — прошептал Савич. — Это неправильно».
Дэйн потирал руки в перчатках. «Но что ещё мы можем сделать?»
Ничего, подумал Савич, кроме как подождать. Зачем Мозесу Грейсу брать Пинки на Арлингтонское национальное кладбище? Савич нахмурился, глядя на свои руки, согнул пальцы, чтобы разогнать кровь. Всё было совершенно бессмысленно, и это его напугало. Он собирался спросить Конни, всё ли в порядке с Шерлоком, но, конечно же, всё в порядке. Он надеялся, что хотя бы Рут проводит время лучше, чем он в своей поездке в пещеры. Он нахмурился, снова вспомнив Рэймонда Дайкса, владельца «Хутера». Поначалу тот был очень услужлив, возможно, даже слишком услужлив, подумал Савич сейчас, лишь изредка жалуясь и хныча. Конечно, ему сказали, что налогоплательщики возместят ему любую потерю дохода, но всё же ему следовало бы больше протестовать.