— А что у Ленки забрали? Сердце? — брякнула Люся и тут же прикусила язык, поняв, что выдала себя.
— Вы были знакомы? — лицо Суперпупса заметно посуровело.
— Она в нашей фирме работала.
— Почки забрали, — нехотя выдавил Валерка, скорее по инерции, чем осмысленно. — Давай закроем эту тему. Хватит.
— И кому ее почки достались?
— Я не могу сказать. Это не принято разглашать. Да и к тому же я не знаю. Пересадку же не в нашей больнице делали.
— А может, все-таки знаешь и расскажешь по секрету подружке невесты? Ведь все-таки я ее знала…
— Тем более если ты ее знала. Знаешь, иногда так бывает, что родственники покойного начинают скандалы закатывать. — Валерка заметно занервничал. — А уж если доберутся до реципиента — пиши пропало! Некоторые начинают пациентов подкарауливать, угрожать, стыдить, денег требовать. Сама понимаешь: человек и так в стрессовом состоянии после операции, а тут еще скандалы всякие. Не надо, лишняя это информация. Хватит того, что человек этот сильно болеет. Я не вижу в трансплантации ничего предосудительного.
— Я понимаю, — вздохнула Люся. — Просто интересно, все-таки мы с Ленкой целый год в одной комнате сидели. Представляешь? И потом, а вдруг ее убили специально из-за почек? Представляешь, умирает у тебя ребенок, нужна операция— на что только не пойдет любящий родитель, чтобы спасти свое чадо!
— Ну, это уж полный бред! — Суперпупс даже хрюкнул от возмущения и от удивления такой глупости. — Ага! И этот родитель тайком узнает, какая у твоей подружки группа крови и еще масса показателей, по которым должны подходить донор и реципиент? Он проводит тест кросс-матч, проверяет ее на совместимость со своим ребенком по системе HLA? Я уже не говорю про показатели креатинина плазмы и прочем! Он что, этот твой родитель, людей насквозь видит? К чему такие сложности? Если уж он так любит свое чадо, то сам отдаст ему свою почку, благо, что у человека их две и органы родственников, как правило, неплохо приживаются.
— Понятно. — Люся действительно поверила Валерке и даже сама удивилась, как такая дурацкая мысль могла прийти ей в голову. Наслушалась всяких ужасов про убийц в белых халатах по телевизору, вот теперь все, что связано с трансплантологией, и вызывает подозрения и ужас. — И часто у тебя такие случаи бывают? Чтобы трансплантологи приезжали?
— Да нет, обычный наш клиент отделывается сотрясением мозга, — отрицательно замотал головой Суперпупс. — Бывает, конечно, что после тяжелых аварий людей привозят, тогда сложнее. Но там такие кадры, что трансплантологам малоинтересны, — обычно и внутренние органы бывают задеты. Такие травмы, как у твоей коллеги, — большая редкость. Я тебе могу сказать, что за прошлый год во всей Москве было сделано всего 37 пересадок трупных органов. Вот и считай.
Наташке, по-видимому, уже весьма наскучил этот научный диспут. Она демонстративно зевнула:
— Господа! Если мы собираемся сегодня посетить синематограф, предлагаю расплачиваться и удаляться. А то попадем на слишком поздний сеанс, и потом мы с тобой, Валерочка, просто до дома не доберемся.
— Чего это вы не доберетесь? Я вас подброшу до «Текстильщиков» — мне совершенно не в напряг, — проявила добрую волю г-жа Можаева.
— Ага, до «Текстильщиков», как бы не так! Я от мамочки ушла, я от папочки ушла — я теперь у Валеры в Люберцах поселилась.
— Ого! Ну, вы забрались. Ну ладно, я вас до Люберец тогда довезу. Не парься.
Компания расплатилась по счету. И отправилась в «Пушкинский». Однако, просмотрев анонсы фильмов, решила от посещения кинотеатра отказаться. Ничто не возбуждало любопытства и желания отдать 180 рублей за полуторачасовое зрелище.
— Да, «Матрицу-4» еще не скоро снимут! — с сожалением пропела Люся.
— Это точно, — согласилась Наташка. — Ее вообще не снимут. Сама читала.
— Но домой еще не хочется. Рановато как-то, не находишь?
— А поехали к нам, я новые песни на гитаре разучил. Люся, ты любишь песни под гитару?
Г-жа Можаева не то чтобы была большой поклонницей художественной самодеятельности, но вечер в такой компании все-таки лучше сидения перед телевизором в тапочках.