— Ну, и я три дня ездил к этому центру, приставал к разным больным, чтобы выяснить — может, кому из их знакомых в ближайшие дни сделали трансплантацию.
— И что?
— Пока ничего, — вздохнул Митя. — С ними вообще трудно разговаривать, с больными этими. Они там по большей части философски настроены — на кривой козе не подъедешь. Вот хотел тебя попросить помочь с некоторыми побеседовать, а то я даже не знаю, как и обратиться. А они обязательно должны знать, кто на днях перестал ходить на диализ — там же всего пациентов-то около 60!
— Да, Митек, быть бы тебе частным детективом — не зря свой хлеб ел бы, — подмигнула Люся. — Только зря ты так напрягался — лучше бы у меня спросил, и я тебе все рассказала бы.
— Что ты хочешь сказать?
— То и хочу. — И Люся принялась выкладывать Безбородову все, что узнала в субботу у Зайцевых, а потом по памяти воспроизвела Валеркины доказательства невозможности спланированного убийства с целью забора органов.
— Так что, Митя, ты можешь успокоиться: это были простые хулиганы. Хотя от этого и не легче, — подытожила Люся.
— Да ну! — недоверчиво отреагировал он на ее объяснения. — У этих врачей круговая порука. Они тебе такого наплетут, только чтобы коллегу выгородить! А вот то, что почка досталась ее подружке, — это уже зацепка. Конечно, подружке очень легко втереться в доверие! Как, ты говоришь, ее зовут?
— Катя Волкова. Она художница была. Между прочим, у нее папа тоже весьма известный художник, у него даже галерея своя на Палихе есть. Так и называется— Галерея Максима Волкова. Сходи, посмотришь. И хватит о всякой чернухе думать!
И тут Люсю осенило.
— Слу-ушай! — завопила она. — Валерка сказал, что знаки исчезают, когда умирает назначенная Небесной канцелярией пара! Может быть, Катька как раз была твоей парой?
— Интересная мысль! — задумчиво кивнул Безбородов. — Надо ее проверить. Хотя, я думаю, каждый день в мире, к сожалению, умирает немало молоденьких девушек.
— Но то в мире! — запротестовала почти уверенная в своей гениальной версии Люся. — А в Москве, я думаю, такое случается нечасто. Если посмотреть, как Небесная канцелярия распорядилась с личной жизнью, например, моих знакомых, то возникают глубокие сомнения в том, что она способна сосватать хоть одну интернациональную пару.
Довольная собой г-жа Можаева уже напяливала курточку и между прочим поинтересовалась:
— Мить! Вы, кажется, с Ленкой дружили, может быть, ты в курсе — кто такой Чебурашка? А то родители говорят, мол, был у Лены такой парень — Чебурашка, так он даже на похороны не пришел! — самозабвенно соврала Люся.
Митя, и без того бледный, с замутненным от множества обрушившихся на него сведений взглядом, стал совсем как рисовая бумага. Люся не могла не заметить эту перемену в его лице.
— Родители? — выдохнул он. — Не может быть! Родителям она про меня ничего не могла рассказывать! Ленка боялась, что родители ее сразу убьют, если обо мне узнают, — они же у нее учителя чокнутые! Пока не закончила институт — никаких мальчиков. Можаева, откуда они обо мне узнали?
— А-а, гм-м… — Люся лихорадочно придумывала продолжение вранья. — Так это был ты? У вас был роман? Ага. Наверное, не так уж Ленка их и боялась? В конце концов, ведь ты же вполне достойный молодой человек, не наркоман и не тупица, что же тут скрывать?
— Странно все это, очень странно.
На Люсино счастье у Митьки зазвонил мобильник: г-жа Безбородова решительно не понимала, почему ключи от офиса все еще не лежат у нее под подушкой. И это спасло г-жу Можаеву от продолжения беседы на щекотливую тему.
Люся нырнула в «девятку» и по привычке выскочила на шоссе Энтузиастов. Тут ожил мобильник. Высветился номер Соловьева, и г-жа Можаева вспомнила, что едет совершенно не в ту сторону. То есть она по привычке отправилась в свою квартирку на 2-й Владимирской, в то время как должна была спешить на Ленинградский проспект, где ее ждут Соловьев и его семейка! Люся начала лихорадочно вспоминать, где же здесь можно развернуться, но вдруг успокоилась.
— Что, Лешенька? — ехидно спросила она у все еще звонившего мобильника, даже не собираясь отвечать на звонок. — Нервничаешь? Ждешь? Ничего, подождешь! Заодно поупражняешься в придумывании объяснений: где же пропадает твоя жена в девятом часу вечера? Родители, я думаю, уже очень интересуются этим вопросом.
И г-жа Можаева свернула на свою улицу. Она решила назло Соловьеву заехать в собственную квартиру — цветочки полить, спокойно поболтать с Наташкой по телефону, в свое удовольствие посмотреть телевизор, без всякой необходимости подстраиваться под низменные вкусы экс-суженого. В конце концов, она даже может позвонить Андрею! И пусть Соловьев не думает, что у Люсеньки других дел нет, кроме как развлекать его и его семейку!