Наконец она была у цели. Припарковавшись во дворе дома Зайцевых, г-жа Можаева вытащила из набора совок побольше и вышла из машины. Обойдя дом по периметру, она обнаружила, что он одной стороной примыкает к небольшому скверику. В центре этого зеленого островка, который с большой натяжкой можно было бы назвать «парком», гуляли мамаши с детьми. Малыши копались в песочнице, катались с пластмассовых горок и беспрерывно галдели. Люся осмотрелась вокруг, пытаясь представить, где бы она закопала свою морскую свинку, если бы решила похоронить ее в этом парке. Очевидно, где-нибудь подальше от песочницы и от пешеходных дорожек. Где-нибудь около забора. Пожалуй, даже вон там — в крапиве.
Г-жа Можаева постаралась придать себе как можно более невозмутимый вид и направилась к крапиве. В одном месте этого медвежьего угла крапива была явно примята, виднелись следы недавних раскопок. Так она и знала! Но копать не пришлось — бедная Щапа со шнурком вокруг шеи валялась тут же, даже не присыпанная землей.
На неверных ногах г-жа Можаева брела по Новослободской к первому попавшемуся кафе с китайскими фонариками. Там она первым делом бросилась в туалет. Люся раз десять намылила руки по самые локти. Мысленно поблагодарила себя за то, что отказала себе сегодня в плотном завтраке. Потому что, несмотря на сильную тошноту, сделать это было попросту нечем. Все той же блуждающей походкой она направилась к своей машине, размышляя, отчего же ей стало так плохо. От вида ли морской свинки с перетянутой шнурком мохнатой шейкой? Или оттого, что ее худшие предположения начинают подтверждаться? Или оттого, что она слишком живо представила себе, как Ленка угощает Катьку каким-нибудь дурацким бутербродом, в котором содержатся те самые нанограммы — неуловимые, незаметные, малюсенькие, бесцветные, но такие вредоносные частички трупного яда?
Брр! Какая гадость!
Единственным разумным, но притом и крайне не разумным мотивом Леночкиного поступка, по мнению г-жи Можаевой, могло быть только одно: любовь. Если, конечно, это собственническое чувство можно назвать любовью. Скорее всего, Зайцева просто выпала в осадок, когда обнаружила, что она для своего Андрюшеньки далеко не единственная. Причем эта вторая ни в чем ей не уступает и имеет почти те же шансы! У нее ведь такой же точно знак! И, наверное, шансы ее будут побольше: ведь она не получала от него в десятом классе письма с явным отказом во взаимности. К тому же, Катька была художница, а Андрей, очевидно, очень интересуется этим видом искусства. Да и по социальному статусу они друг другу ближе. Все-таки Волкова — дочь достаточно известного мастера кисти, обладателя собственной галереи. А Ленка кто? Училкина дочка без всяких перспектив на международное признание.
«Бедная девочка! — посочувствовала Зайцевой г-жа Можаева и тут же пришла в ужас от того, что она может испытывать какие-то человеческие эмоции по отношению к такой коварной девице, способной замочить собственную свинку и отравить подружку. — Ну надо же! Ни в жизнь не заподозрила бы в этой серой мышке леди Макбет! Кошмар! И вообще, неужели это чванливое чудо в перьях стоит того?»
Неудержимо хотелось выпить. Причем явно не слабоалкогольного напитка вроде «Бейлис», а настоящей русской водки. И еще поговорить. Только вот с кем? Соловьев на работе. Митю не очень хочется огорчать — пусть он по-прежнему думает, что любил милую и достойную девушку, к тому же он в последнее время какой-то странный. Наташка! Остается только она. Вот уж кто будет во весь голос ахать, закатывать глаза и громко спрашивать: «Да ты что?!»
Люся плюхнулась на водительское сиденье и принялась рыться в портфеле в поисках мобильника. И тут он сам зазвонил — откуда-то из недр сумки послышался характерный позывной песенки «В траве сидел кузнечик». По звуку г-жа Можаева легко нащупала телефон. Звонил Андрей. С некоторым содроганием Люся нажала зеленую клавишу.
— Привет! Надеюсь, ты не слишком под впечатлением от вчерашнего вечера? — раздался в трубке веселый и одновременно извиняющийся голос Артемьева.
— Не слишком. День сегодняшний посильнее вчерашнего будет, — выдохнула г-жа Можаева.
— А что случилось? — спросил Андрей.
— Да так, — замялась Люся. — Просто я приболела немножко, ездила вот в поликлинику, а там такие очереди! Настоящий кошмар!
— Надеюсь, проблемы не на нервной почве, а то ты вчера как-то впечатлительно ко всему относилась?
— Да ну, брось. Банальная простуда, — без особого энтузиазма соврала г-жа Можаева.
— Понятно. То-то я тебе на домашний звоню — никто трубку не берет. Ты вообще когда-нибудь дома бываешь, а то у тебя телефон никогда не отвечает?