Обогнуть сбоку - и броситься к двери. Успевает перехватить.
Едва дрогнуло полотно - как тотчас прибил рукой оное обратно.
Замер за моей спиной. Тихим, сдержанным голосом:
- Не злись. Прости... Давай, пиши... про кого там надо узнать.
Оборачиваюсь.
До неприличия близко, но выдерживаю в этот раз давление:
- Я не буду с тобой ужинать. Заплатить - заплачу. Иначе как-то отблагодарить - отблагодарю... но не по этой части. Хорошо?
Ухмыльнулся. Снисходительный, добрый, хотя и со скрытыми, какими-то глубокими своими мыслями, реакцией, взгляд. Немного помедлив:
- Да ради Бога. Пиши - я так помогу. Как коллега - коллеге. Идет? Жизнь длинная - авось, и ты мне когда поможешь.
- Не люблю быть в долгу.
- Значить и не будешь. А я не люблю брать деньги со своих.
- Зря я к тебе пришла, - попытка отвернуться, но силой удерживает за плечи, не дает свершить задуманное.
Шепотом, вкрадчиво:
- Пиши. Не выеживайся. Я буду рад тебе помочь...
Глаза в глаза. Сверлящие, жгучие мгновения - и сдаюсь.
Скривилась в улыбке:
- Я знаю только имя... и номер тачки.
- Пиши...
Глава 10. Камуфлет
***
Едва вышла за дверь, как буквально нос к носу... с Науменко.
Черт... бы его побрал....
- Привет, - невольно заикнулась я от испуга.
Сверкнул взглядом:
- Че не на рабочем месте? - грозное.
- Я по делу заходила, - сама даже не осознала, как такое ловкое вранье выскочило из меня в защиту.
- По делу, - передернул недовольно слова. - Все дела - у нас там, - кивнул в сторону кабинета. - А здесь... так, - не договорил, видимо, не найдя подходящего... необидного по отношению к товарищу слова. - Короче, - гаркнул, - иди в отдел, ждут тебя.
- В смысле? Кто? - оторопела я (а сердце бешено заколотилось, вымаливая лишь одну встречу, лишь одного человека).
- А мне почем знать? Я в твои личные дела не лезу. Мне и работы хватает. И, кстати, за это, - ткнул пальцем в сторону причинности, - ты тоже получишь.
Скривилась невольно от раздражения.
Разворот - и живо пошагала прочь, пока еще чего мне не наобещал мой "начальник".
...да лучше бы я там, рядом с Науменко осталась. Али на том же месте провалилась, где и услышала столь "занимательную" новость.
Обмерла, не дышу. Лишь очи округлились, едва не выпадая из орбит.
- Ясненько, - саркастически пропел Сальников и тотчас встал из-за стола. Шаги к двери. - Только не поубивайте друг друга... а то у нас Серега не любит внеплановых трупов.
- А у вас бывают "плановые"? - гаркнул ему вдогонку... мой Бывший.
Едва щелкнул замок, оповещая нас о заботливом единении, как вдруг ступил ближе.
- СТОЯТЬ! - испуганно рявкнула я, сама того не ожидая.
Оторопел. Застыл. Не шевелится:
- Ты чего?
- Ничего! Че приперся? - рычу, не сбавляя оборотов.
- Поговорить... - удивленно, как ни в чем не бывало.
- Ты бы еще через год явился! - гаркнула злобно.
- А ты вообще не пришла...
- А надо? - сдержано уже.
- А не надо? Хотя бы о том... что ты сделала аборт.
Обмерла я, пришпиленная фразой. За и против.
Вот, с*ка... Еще хватает наглости... заводить эту тему.
- Ты серьезно? Ты хочешь об этом поговорить? Сейчас... спустя несколько месяцев, у меня на работе? В отделении милиции?
- А иначе ты сбежишь.
- А отсюда нет?
- Но еще же не сбежала...
- Ты больной, или как? Хотя... чего это я? - давлюсь сарказмом. - Будто сама не знаю.
- Давай просто поговорим.
- О чем? Ты хочешь о деньгах поговорить? - шаг ближе. Нервически сглотнула слюну. - Или о чем? Просто... я не вижу иного повода: что может еще нас связывать. Если да, то мой отец и так, больше чем за половину заплатил. А в остальном...
- Лиз, давай наладим отношения?
- Чего? - окаменела; но миг - и поморщилась я, гримасничая, заливаясь язвительной ухмылкой. - Ты серьезно? - едва не скалясь. - После всего, что было?
- Погоди! - оторопел; прищурился: - Мне показалось, или ты меня в чем-то еще винишь?
Заледенела я, осознавая сполна, куда моя ложь меня завела.
Ну, да... чего это я? Сколько угодно можно отгораживаться, а всё равно с*кой буду - я.
Шумный вздох:
- Что ты? Как можно... - попытка ответить "искренне", да только сарказм взял свое.
Резвый шаг ближе, скривился:
- Ты не охренела? - усердие заглянуть мне в глаза, да тотчас увиливаю. Отворачиваюсь.
- Я сплю с другим.
- Что?! - невольно вскрикнул, распятый ужасом.
Отваживаюсь подвести очи. Сцепились взоры. Мерно и жестоко, как он меня всегда:
- У меня... другой. И я с ним... сплю.
Пощечина - резвая, жгучая... Отрезвляющая.
Победно заулыбалась я - вот он... эйфории приход, давя всякое приличие, жалость и человечность.
С вызовом, гордый взгляд в глаза. Киваю головой: а как иначе? Ты ж - ГЕРОЙ!
Разворот его, шаг к двери. Но тотчас обмирает. Полуоборот. Презрительное, мерзкое, словно смрад гнили:
- Шлюха ты конченная! ШЛЮХА! Потом и его ребенка убьешь? ДА?
Окаменела, расстрелянная - казалось, вот-вот мой труп упадет.
Молчу. Не дышу. Не моргаю.
- Че молчишь, с*ка? А? - яростное. - И сказать нечего, да?
- Это я убила?! - жесткое, черствое, бесстрашное.
Очи в очи.
- А КТО, Я? - сплюнул ненависть в лицо. - Это я тебя за руку туда оттащил? Или щипцами его выскоблил? А, тварь?!
Будто кто душу мне только что разбил... и теми осколками враз принялся исполосовать все изнутри, рвя в клочья остатки живого...
Задрожала я от горечи, от обиды, от боли... от ненависти:
- Ты же, гнида, даже не знаешь, что произошло! И кто из нас... в чём... виноват!
- Так скажи! - рявкнул (едва сдерживаясь, чтоб не кинуться на меня).
- Что здесь происходит?! - резво распахнулась дверь. Влетел Курасов. Бешеный, испуганный взор то на меня, то на него: - Вы по делу, или чего здесь? - молчание Буранова, а потому продолжил подполковник: - У вас заявление, или что? - и снова безучастие Антона. - Отвечайте! - приказное мужчины.
Словно очнулся. Оторвал от меня гневный взгляд ублюдок. Растерянно по сторонам, а затем, проморгавшись, на Юрия Александровича:
- По личному... вопросу.
- Все личное, - озлобленное, с презрением, - за пределами отделения. И после 18:00. Ясно? А здесь, оперуполномоченный Цветкова на службе, и все вопросы должна решать исключительно в рамках служебных обязанностей. А потому - попрошу, - махнул рукой на выход.
- Мы не договорили... - дерзкое, самоуверенное.
Отчего просто побелел Курасов:
- ГРАЖДАНИН! - дикое, словно выстрел. - Вы ничего не попутали?! - пронзающий, уничтожающий взгляд, прищурившись, сарказмом искря. - Здесь я - начальник. И решать... буду исключительно я, кто с кем... и когда "договорил". Попрошу покинуть помещение... пока санкции к вам не применили. И вот тогда вы здесь... точно задержитесь, и наговоритесь - только сами с собой... и в обезьяннике.
Замялся, скривившись в отвращении и злости, Буранов.
Прожевал эмоции.
Взгляд на меня:
- С*ка ты... и правильно, - оскалился от ненависти, - я рад... что нас больше ничего не связывает. И что у моего ребенка - не будет такой матери, что хуже... подзаборной швали.
Резкий разворот - и вылетел долой.
Отворачиваюсь... от невольного свидетеля всего этого... безумства...
А по щекам уже побежали слезы... норовя исчезнуть, открестится от моего... позора.
Шумно вздохнул, прокашлялся от неловкости Подполковник. Минуты, дабы подобрать слова, наскрести смелость... и отважился:
- Приведешь себя в порядок... и зайдешь ко мне в кабинет. Проведу... и тебе разъяснительную... беседу, - болезненная пауза. - А то устроила тут мне... цирк... на все отделение. Ходят, оборачиваются... а потом кости будут перемывать. Себя не жаль, об отце подумай: зачем ему такой позор?