− Нет, − обманула Марина, ругая себя за излишнюю эмоциональность. − Но это все, как ты заметила, полная противоположность Антону.
− Это не столь ужасные черты характера, которые ты перечислила у Антона. Мне всегда в мужчин нравилось собранность и холодный расчет. Хотя, в связи с тем, что он начал искать помощи у сигарет и выпивки, холодный расчет начал отказывать ему.
− Он хочет быть счастливым. Счастливым, как все, но по-своему.
− Ты ему подаришь счастье, напоследок.
− О чем ты?
− Марина, он умрет счастливым, потому что ты будешь рядом.
− Издеваешься?
− Нет. Он уснет и никогда не узнает, как он умер. Он заснет, со счастливой мыслью о тебе и больше никогда не проснется. Разве не о такой смерти мы все мечтаем?
− Нет. Никто не мечтает быть убитым человеком, которому больше всего доверяешь. Лучше молчи. Если ты еще что-нибудь скажешь в этом духе, я ручаюсь, что брошу все это и никогда уже не смогу опять решиться на это.
− Хорошо, − кивнула Танька, делая глоток кофе. − Как скажешь. Две штуки, ты помнишь?
− Ты про капсулы? Да, помню.
Танька закурила новую сигарету и спросила.
− Страшно?
− Мне? Не знаю. А тебе?
Танька неопределенно пожала плечами, нахмурилась и замолчала. Марина допила свой кофе и угрюмо посмотрела в окно. Небо, серое с черными разводами, было как ее настроение, пасмурным и тоскливым. Что-то снова давило в груди, отчего трудно было дышать, будто внутри у нее был большой ком, состоящий из переживаний, неуверенности и домыслов, которые грызли ее сознание Она не знала, что сейчас делает Славка и это страшило ее, но еще больше ее пугал один вопрос, думает ли он о ней и думал ли он о ней, вообще?
− У меня есть пару капель, будешь? − вывела ее Танька из раздумий.
− Выпивка что ли? Ты что? Мне сегодня трезвость ума не помешала бы.
− Много тебе никто не нальет, а кинуть капсулы в воду и подать ему, ты и пьяная смогла бы.
− Тебе легко говорить. Да у меня на лице, боюсь, все написано будет.
− Значит, пару капель тебе не помешают.
Она достала из сумки маленькую бутылочку коньяка и Марина сморщилась. На память опять пришло утреннее похмельное состояние.
− Что такое? − Танька весело хихикнула, думала я достану бутылку шампанского? Да оно через пять минут выветрится, останется лишь туман в голове, который тебе ни к чему. А после коньяка, ты согреешься и почувствуешь прилив физических и эмоциональных сил, которые спадут незаметно для тебя.
−Я скоро стану алкоголиком, − процедила Марина и достала пару маленьких бокалов. − А чем закусывать будем?
− Ничем. Мы будем наслаждаться одним глотком, а не литром.
Марина вздохнула и с отвращением посмотрела на то, как Танька поднесла к лицу бокал с темной жидкостью и с наслаждением втянула носом его запах. Они, молча чокнулись и Марина, выдохнув воздух, торопливыми глотками осушила весь бокал. Потом она подбежала к чайнику и с носика отпила пару больших глотков чистой воды. Сегодня коньяк не хотел так легко питься, как вчера.
− Э-э-э.., − только и смогла она потом произнести, сплевывая снова в раковину, как делала это недавно после крепких сигарет.
− Ну как?
− Больше не буду, − протянула Марина, все еще склоняясь над раковиной.
− А больше и не надо.
Марина с кислым выражением лица подошла к столу и закурила первым делом сигарету, потом она плюхнулась на сиденье и прикрыла глаза. Она уже чувствовала, как по телу пробежала горячая волна, смывая на пути все запреты и оставляя после себя легкую заморожённость, будто она приняла наркоз, а не выпивку.
− Теперь что скажешь? − спросила Танька, наблюдая за Марининым лицом. Она медленно цедила свой напиток, раскачивая свой напиток в бокале.
− У меня даже язык потерял чувствительность, − промямлила лениво Марина, не открывая своих глаз.
Танька весело рассмеялась. Ей забавно было наблюдать за Марининым состоянием, которое усугубилось после вчерашней выпивки. Она медленно допила коньяк и убрала початую бутылку в сумку. Потом тоже прикурила сигарету и бодро воскликнула.
− Теперь надо выпить кофе.
Марина вяло махнула рукой и промямлила.
− Сама, пожалуйста…
− У-у-у, да тебя развезло, − покачала головой Танька, он забрала Маринину сигарету и затушила ее в блюдце, потом налила кофе и заставила Марину выпить несколько глотков. Потом она открыла форточку и в комнату повеяло холодной свежестью. Через несколько минут у Марины спало оцепенение, она допила кофе, но головой еще не могла резко повернуть. Перед глазами качалась кухня, словно Марина сидела на маленьких волнах большого океана.
− Крепко дало в голову, − только и смогла выговорить она, кивая на свой пустой бокал.