От страха, она безжалостно подставляла Славку, наивно полагая, что ее полная честность поможет им обоим, а значит, не будет всех тех ужасных последствий, что так пугали ее − суд, тюрьма, разлука. Она, вообще ни о чем не думала, когда видела перед собой понимающее лицо следователя, чьи глаза ободряюще смотрели на нее, а руки что-то быстро записывали.
Страх, быть обсуждаемой в их маленьком городке, заставил ее солгать. Она не смогла бы прямо смотреть в глаза своей матери, Аньке, своим одноклассникам. Она безумно боялась осуждения и упреков, злости и ненависти, жалости и сочувствия. Она боялась стать вечным изгоем, которого всегда сторонятся и избегают.
Марина до сих пор не могла понять, почему она продолжала молчать, когда умерла ее мать? Почему она не рассказала, что виновницей в смерти женщины, является она сама? Что ею руководило? Страх? Стыд? Теперь сложно ответить на этот вопрос. Из убийцы, она плавно превратилась в свидетеля обвинения. О, да… Она смогла это сделать. Она легко смогла это сделать.
Со Славкой, после аварии, они так больше и не встретились, кто знает, может поэтому, она и смогла столько времени молчать.
− Муж знает?
− Да, − просто ответила Марина.
– Значит, он тебя покрывал?
Марина промолчала, включила кофеварку, прикурила крепкую сигарету, потом налила кофе и села напротив Таньки. Та, постукивала зажигалкой по столу и молчала. Марина тоже молчала, она глубоко затягивалась и пускала дым в потолок, уже не ощущая крепости новых сигарет.
− Тяжелая история, правда? − спросила Марина, когда устала ждать хоть каких-то Танькиных слов.
− Да уж… Каких ты еще скелетов прячешь?
Марина невесело усмехнулась и закрыла рукой лицо, пряча выступившие слезы.
− Успокойся. Столько лет прошло. Не расстраивай себя, у тебя сегодня вечером ответственное дело.
− Лучше бы я умерла в тот вечер… Лучше бы я, чем жить с этим…
− Ты избежала наказания. Ты сделала это. Ты умнее, чем я ожидала, Маринка.
− Я иногда думаю, − сухо сказала Марина, поднимая опухшее от слез лицо. − Что ты издеваешься надо мной. Или нет?
− Причем тут издеваешься? Какая разница, кто отсидел. Главное, ты смогла себя защитить. Выйти из этого с минимальными потерями.
− Защитить? Я лишила себя защиты. Я потеряла мать и любимого человека, в один момент. Да я как труп жила в первое время. Я ко всему была равнодушна. Я испытывала такое одиночество, что не передать тебе словами.
− Не такой уж и труп ты была, раз вышла замуж. Еще немного и уже дети по дому бегали бы.
Марина кинула в блюдце сигарету и зажала голову руками.
− Какие дети? О чем ты?
− Такие, которые появляются у мужчины и женщины.
− Я никогда не хотела ребенка. Антон это знал и знает. Может он надеется в будущем… В будущем, которого у него не будет…
Танька промолчала, Марине тоже нечего было добавить. Она окончательно жалела, что рассказала ей обо всем. Легче не стало, как она ожидала, да и Танька отнеслась слишком прохладно к ее внутреннему разъеданию. Воспоминания вновь живо и остро встрепенулись в ней, она почувствовала щемящую боль от того тяжелого времени, стыда, вины, и потери матери, словно все это произошло вчера. Теперь она себя чувствовала беззащитной и раздавленной, она обнажила свою слабость и теперь эта же слабость, превратилась в оружие против нее самой.
Лучше тайны держать глубоко в себе и не разбрасываться ими налево и направо, ожидая облегчения своего груза. Иначе, когда они вырываются на волю, то становятся твоими мишенями. Невыносимо делить тайну с кем-то еще. Ты всегда будешь помнить, что кто-то знает, становясь заложником своего секрета перед другим человеком. Вы словно навечно сковываете себя цепями, вынуждая делить общий воздух над головой. А Марина не была уверена, что хотела бы Таньку и дальше видеть, и делить эту тайну с ней, после всей этой истории.
− Наладится все, вот увидишь, − стала ее воодушевлять Танька. − Заживешь жизнью, которую наконец заслужишь…
− А какую я заслуживаю? Какую? А какую ты заслуживаешь? А какую заслуживает Антон? Кто распоряжается этим? Да никто. Мы, сами.
− Успокойся. Если знала бы, что коньяк на тебя так подействует, не наливала бы. Ты должна собраться, у тебя скоро Антон придет, а ты расклеенная, как не знаю, кто.
− Да все нормально, − мрачно ответила Марина. − Я все сделаю.
Она уже сильно жалела, что все рассказала. Танька не тот человек, перед кем стоит обнажать свою душу.
− Прими душ. Это поможет.
Танька встала из-за стола, еще некоторое время смотрела на Марину, будто хотела что-то сказать, потом без слов вышла в прихожую.