После минуты возни у двери, щелкнул замок в дверях и наступила тишина. Марина не шевелилась еще некоторое время, уставившись в одну точку. Потом не торопливо помыла чашки, вытряхнула в мусорное ведро окурки и открыла форточку. Ветер моментально внес в квартиру поток свежего воздуха и у Марины сжались пальцы, от охватившей легкой дрожи. Она прислонилась к подоконнику, разглядывая голые ветви дерева, что нависали над ее окном. Эти сухие тростинки были как скрюченные пальцы с острыми ногтями, которые царапали ей стекло, словно хотели проникнуть внутрь и согреться в ее холодной кухне.
Душ не привел ее в чувство. Холодная вода сменялась горячей, потом снова холодной, но апатия, которая пришла на смену слезам, никак не хотела покидать ее.
Было уже четыре часа, когда она покинула ванную, закутавшись в белый махровый халат. Принимать горячую ванну для расслабления, она не стала, опасаясь, что может уснуть в воде. Уныло заглядывая в каждое окно, она бродила по пустым комнатам, отмеряя шаги в такт настенных часов. Каждый раз, как только ее взгляд, тоскливо падал на телефон, она вспоминала Славку и ее сердце еще больше сжималась от отчаяния. Когда она посмотрела на телефон в двадцатый раз, решительно подошла к нему и набрала до боли знакомый номер.
Долгие гудки говорили о том, что ей никто не ответит, но Марина набирала снова и снова этот номер, чтобы быть ближе ко всему, что относилось к Славке.
В шесть часов, она одела легкие шорты с вместительными карманами. Сердце сильно прыгало у нее в груди, когда она сжимала капсулы в руке. С выступившей, легкой испариной на лбу, она положила капсулы в карман, чтобы при случае, их можно удобно и быстро достать.
В семь, она стояла у окна на кухне и курила. За стеклом, тусклые фонари, еле освещали большой и безлюдный двор. Сильный ветер клонил ветви деревьев, на которых сидели, как ни в чем не бывало любопытные вороны. Изредка проезжала под окном машина, но Марина видела только отсвет желтых фар, которые украдкой ощупывали землю, словно рука невидящего человека.
В восемь, она съела большую порцию омлета, когда почувствовала сильный голод. Все это пришлось запить сладким чаем, на кофе не было больше сил смотреть. Посуду она не стала мыть, свалила все в посудомойку и даже деревянную доску, на которой остался след яичного желтка. Потом налила воду в кувшин, не зная заранее, с чем придется мешать капсулы снотворного.
В девять она заглянула в холодильник, чтобы удостовериться в который раз, что в наличии имеется его любимый апельсиновый сок. Чем дольше Марина проводила в ожидании, тем большую нервозность испытывала. Приходилось делать одни и те же действия, лишь бы чем-то занять свои дрожащие руки.
В десять Марина ходила с тряпкой по квартире и вытирала пыль, прислушиваясь к звукам в подъезде. В сотый раз она протерла телефон, поднося трубку к уху, чтобы услышать привычный ровный гудок.
В одиннадцать, она лежала на диване и смотрела в потолок. Глаза ее не мигали, и когда они начинали слезиться, она быстро хлопала ресницами, чтобы опять замереть с невидящим взглядом.
В двенадцать, она стояла на балконе в своем махровом халате, и накинутой на плечи теплой курткой. Ветер, разошелся не на шутку, он то посвистывал, то постанывал, кружа на земле в сумасшедшем танце, опавшие листья. Марина поискала глазами одинокого пса, который часто бродил по двору, когда улица пустела, но ни пес, ни Антон, ни другие запоздалые прохожие, на глаза ей так и не попались.
Она щелчком выкинула сигарету, проследила за следом красной дуги, поежилась и вошла в комнату. В квартире стояла тишина, мерно отбивали свой такт одинокие часы и ее бьющееся сердце, которое за один такт часов, успевало стукнуть три раза. На Марину, с теплом квартиры, снова нахлынуло чувство отчаяния. Она обвела глазами комнату и поняла, что она здесь чужая. Она инородное тело в Антоновом мире, она соринка в его взгляде, она соль в его ране, она чужая мечта в его сердце.
У Марины только скривилось лицо, чтобы заплакать, а ком, такой большой и влажный уже подкатил к ее горлу, как вдруг, она услышала скрежет ключей в замочной скважине. Дыхание резко оборвалось, и она замерла в ужасе. Антон вернулся, а она стоит на видном месте и собирается зареветь по своей несчастной женской доле. От страха, Марина перестала соображать, она в растерянности слушала тщетные попытки Антона попасть в замок, которые перекрывали громкие удары ее сердца. Каким чудом, она успела скрыться в своей комнате, до того, как Антон открыл входную дверь, Марина так и не смогла понять. Она пришла в себя, когда стояла, прижавшись к своей двери и пыталась восстановить дыхание, которое с шумом вырывалось из ее горла. С досадой она поняла, что по сигаретному дыму, который висел в гостиной, Антону уже догадался, что Марина еще не спала.