«Каким образом ему удалось так быстро подняться? − недоумевала Марина, делая глубокие вздохи и выдохи, чтобы успокоиться. − Черт, неужели я его просмотрела? Тогда он точно видел меня курящую на балконе. И точно видел, как я крутила головой, высматривая его. Черт! Черт! Черт!»
Марина в сердцах швырнула куртку на постель и вышла из комнаты. Осторожно оглядываясь, чтобы не быть застигнутой врасплох, она намеренно пошла в кухню, будто испытывала сильную жажду.
С Антоном она столкнулась, где меньше всего ожидала его увидеть. Он стоял в прихожей, так и не разувшись, не сняв пальто, бледный, молчаливый, словно привидение. Марина громко вскрикнула от неожиданности и сразу же замерла с удивлением в глазах.
Антон выглядел очень плохо, его великолепная осанка уже напоминала поникший стебель увядшего цветка без солнечного света. Мертвецкая бледность, удачно гармонировала с посиневшими, сухими губами, что ему, хоть сейчас без грима, можно было идти и сниматься в кино про вампиров. Но эти усталые глаза с красными прожилками, смотрели так безнадежно, обреченно и безжизненно, что наравне с ними, любой вампир бы казался живее всех живых.
− Господи, Антон, − вырвалось у Марины. − Ты себя видел в зеркало? Да на тебе лица нет. Что с тобой?
Антон смотрел на нее, но ей казалось, что он смотрел сквозь, не различая ее лица.
− Тебе плохо? − Догадалась Марина. − Ты… Но я не понимаю, зачем ты уехал из дома, если ужасно чувствовал себя утром? В таком состоянии отлеживаться нужно. Ты же совсем не пьешь, может у тебя алкогольное отравление после вчерашнего? Да тебе к врачу надо было сразу ехать. Антон, ты что не слышишь?
Ее громкая проповедь, немного встряхнула его, он заморгал глазами, фокусируя взгляд на ней и медленно начал снимать пальто.
− Ты где был?
− На работе.
− Боже… Зачем?
− Отдавал последние распоряжения.
− С ума сошел. Тебе лежать надо было, а не работать.
Марина незаметно повела носом, пытаясь уловить запах спиртного, исходящий от него, но ничего подозрительного не заметила. Она растеряно наблюдала за ним, отчаянно ведя борьбу внутри себя. Когда он в таком состоянии, ей тяжело было решиться подсыпать ему снотворного, но в тот же момент она понимала, что это самый лучший момент для этого. Он был обессилен, значит, на него быстрее подействуют капсулы, это раз. Если коллеги видели в каком он состоянии пришел на работу, им легче будет принять и понять, что он утонул в ванной, когда уснул. Значит, это решающее, два.
Марина прошла в кухню и остановилась, пытаясь спрятать дрожащие руки. Она слышала, как Антон прошел в гостиную и плюхнулся в кресло, которое с тяжелым вздохом отреагировало на его вес. Марина, так и не придумала, чем заняться в кухне, поэтому подошла к порогу кухни и громко спросила.
− Тебе принести воды?
Антон не ответил и ей пришлось пойти в гостиную. Он сидел, откинув голову назад, с закрытыми глазами и лицо его не выражало никаких эмоций.
«Уснул что ли?», − нахмурилась Марина и подошла к нему. Она потрогала его за плечо и спросила.
− Ты спишь?
− Нет, − отозвался он, не открывая глаз. − А почему ты не спишь?
− Захотела пить, вот и встала. Тебе налить воды?
Антон открыл глаза, посмотрел на нее так, будто догадывался о ее намерении, и она не выдержала и отвернулась.
− Я тебе противен? –сразу отреагировал он на ее движение. − Скажи, Марин, ты была, хоть немного счастлива со мной? Или ты все время подавляла желание отворачиваться от меня?
− У тебя вчерашний бред продолжается, − ответила Марина, отойдя от него. Она помнила, как он вчера схватил ее за руку, поэтому решила не рисковать.
− Нет, это не бред, это безжалостная реальность.
− Антон, зачем ты мучаешь себя? Зачем? Неужели ты настолько глух к моим словам? Почему у тебя такая реакция на мои жесты и взгляды, а на мои слова ты нисколько не обращаешь внимания? Услышь меня, Антон! − Марина, сама того не замечая, делала последнюю попытку достучаться до него. Чтобы не было того страшного поступка, который она собралась совершить. Страдают они оба, этого он не мог отрицать. Это было так очевидно, что надо настолько себя не любить, чтобы отрицать ту боль, что причиняешь себе.
− Ты думаешь я мучаю себя? − спросил он глухо.
− Ты сам говорил, что не можешь больше так!
− Говорил, но это не значит, что я готов с тобой расстаться.
− Тогда я не понимаю тебя.
− Я призываю тебя измениться ко мне, изменить свое отношение к моей любви. Что ты качаешь головой? Неужели это так трудно? Ты же даже не пробовала, чтобы это отрицать. Почему я не могу надеяться на лучшее? Что мне еще остается в этой жизни без надежды? Я предлагаю тебе всю любовь, на какую я только способен, я увезу тебя туда, куда ты сама захочешь, я сделаю для тебя все, что ты попросишь, только скажи, что ты попробуешь, скажи, что это возможно с нами.