− А что? На Новый год у вас есть такие планы?
− Если честно, мы так и изначально планировали.
− Ну хорошо, − свёкр вздохнул, словно не соглашаясь с ее словами. − Антон не пришел еще?
− Нет…
− Когда прилетите, обязательно позвоните старику. А если не поедете, то тоже позвоните.
− Обязательно, − легко согласилась Марина. Она была уверена, что через несколько дней уже все изменится в ее жизни и отвечать за свои обещания ей уже не придется.
− Как у вас погода?
− Холодно, пасмурно… ветер.
− А у нас солнышко греет, − довольно произнес Валерий Семенович.
− Хорошо у вас, − равнодушно произнесла Марина.
− Приезжайте и вам хорошо будет. Антона так и нет?
− Он ушел совсем недавно… Я передам, что вы звонили…
− Ну хорошо, решайте сами, как проведете отпуск, но на Новый год я вас жду. До скорой встречи.
И он отключился.
Марина вздохнула и посмотрела на часы. Время подходило к восьми вечера. Она включила свет и почувствовала, что проголодалась. Тошнота прошла, но легкая пульсирующая боль в голове, сохранилась.
Она жевала бутерброд, когда невыносимый и громкий ход часов, разозлил ее. Недоеденный хлеб остался на тарелке, а Марина, не спеша вытерла пальцы, подошла к часам, сняла их и с размаху кинула на пол. Тишину нарушил громкий звук разбившегося стекла, по паркету полетели и закружились винтики и пружинки, а сам циферблат скорчил посмертную гримасу, словно укорял Маринин за безрассудный поступок. Но она снова отряхнула руки, будто проделала тяжелую работу и самодовольно пошла доедать свой скудный ужин, теперь уже в полной тишине.
Марина не стала дожидаться Танькиного прихода, она даже не приняла душ перед сном. Она просто легла на кровать и сразу же заснула, опять в одежде. Даже не расправляя постель.
Утром, было около шести, когда Марина открыла глаза и посмотрела на белый потолок. Она уже не прислушивалась к тишине, напрягая свой слух, она знала, что в квартире она одна. Сегодня четвертый день, как она не видела Антона, если не считать того самого утра. Надо собираться и идти в милицию, заявлять о пропаже человека, но Марина не могла заставить себя сделать это. Она все надеялась, что Антон пережидает где-то, потому что у него не было смелости преодолеть этот тупиковый момент в его жизни, не было силы, чтобы посмотреть правде в глаза. Вся его хладнокровность, вся его невозмутимость были напускными и фальшивыми. Внутри он был ранимый и мнительный человек, который прятался под напускной бравадой.
Марина встала, побрела на кухню выкурить сигарету, по пути перешагнула через разбитые часы, с наслаждением слушая звенящую тишину. Курила она перед окном, стряхивая пепел на блюдце. Утро выдалось туманным и пасмурным. Ветер утих, но белые сгустки тумана словно сковали двор. Не было ни одной души на улице, даже пса не было у его излюбленной песочницы, которая покрылась сединой за одну ночь. Марина поняла, что не может продолжать так дальше жить. Надо срочно что-то менять и не ждать, когда ситуации сама изменится.
«Как песок покрылся изморозью, так и я должна заморозить свои чувства ко всему этому, − думала она, мрачно оглядывая двор в поисках собаки. − Хватить ныть и скулить, как та бездомная собака, которая, кстати, никогда не скулила и ныла. Хватит жаловаться и расстраиваться. Если сегодня ничего не будет нового, если сегодня день пройдет так, как вчера, завтра я иду в милицию, а потом собираю вещи и съезжаю отсюда».
Марина оглянулась и поняла, что эта кухня, которую она обустраивала с таким усердием и любовью, стала чужой и тесной для нее. Словно она никогда не принадлежала этой комнате, этой квартире и была простой гостьей, что сильно задержалась перед уходом.
Марина затушила сигарету, включила кофеварку, помыла чашку, которая стояла в раковине, потом достала продукты с холодильника для бутерброда и в одиночестве позавтракала. Потом выкурила еще одну сигарету и пошла в ванную, по пути, снова перешагнув, через разбросанные части механизма разбитых часов.
«Выкинуть надо», − подумала она о них, но тут же забыла об этом, с наслаждением предвкушая расслабляющую ванну.
Через пару часов, она, одетая в удлиненную блузку, лосины, тщательно причесанная и слегка подкрашенная, в легком облаке цветочных духов, стояла перед зеркалом и придирчиво себя осматривала.
«Надо меняться, − думала Марина. − Хватит походить на серую мышку в джинсах, нужно быть женщиной, наконец.» Или он остается со мной или он видит, на что или кого меня променяет.
Марина была в полной решимости идти снова на квартиру к Славке и выпытывать у его соседа или невесты любое местонахождение, телефон или еще какие-то его координаты.