Лежать без сна было невыносимо. Она встала, оглянулась на спящую Аньку, что свернулась клубочком у стены, вышла из комнаты и прошла в ванную. Резкий свет мгновенно ослепил, но когда она снова смогла открыть глаза с интересом всмотрелось в свое лицо
Анька заметила, что Марина стала больше походить на свою мать. Это было приятно и удивительно одновременно. Все окружающие считали, что в Марине ничего нет от материнской внешности, все ее лицо было вылепленной копией отцовских черт. К главным своим недостаткам, Марина относила большие глаза, которые беспощадно обезоруживали ее перед другими людьми. Глаза − зеркало души и в Маринином случае, это было слишком буквально. В них легко читалась наивность девушки, ее доверчивость, страх, обида или влюбленность. Легкая тень в уголках глаз делали глаза печальными, за что ее одноклассники, за спиной, часто называли Пьеро. Марина не знала об этом, иначе бы сильно расстроилась. Она всю жизнь жалела этого грустного сказочного персонажа за муки от его неразделенной любви. Ей казалось несправедливым то, что такая высокая и тонкая душа, как у Пьеро не может найти покоя от приземленной девочки с голубыми волосами, которая и сама летала низко, и Пьеро скинула с высоты.
Она стояла перед зеркалом и поворачивала свое лицо из стороны в сторону, находя все новые недостатки. Теперь ей казалось, что ее лицу не хватает яркости и дерзости, капризности и гордости. Все, о чем так несбыточно мечтала, но с горечью осознавала, что находит эту дьявольскую смесь на других лицах. Сначала у Женьки, потом у Таньки.
С глубоким вздохом она вышла из ванной и пошла за сигаретами. Курить в кухне не хотелось, она одела куртку и сапоги и вышла на балкон.
Ночь была тихой и свежей. Чистое, звездное небо, кружило и затягивало в большую воронку, стоило поднять голову и посмотреть на этот черный бархат с россыпью мелких бриллиантов. Ветер совсем утих и стояла абсолютная тишина, изредка прерываемая проезжающими машинами. Дым от сигарет, который выпускала Марина в холодный воздух, был еще гуще и шире, он клубился и не хотя растворялся, уплывая в свободном полете.
Сегодня, Марина так и не пошла на квартиру, где жил Славка, а на завтра, у нее была запланирована поездка в милицию. Можно с уверенностью сказать, что всю свою храбрость и смелость, она в милиции и растратит, после чего у нее останется только слабость и трусость, которые и удержат ее от попытки, выяснять какие-либо подробности у дерзкой женщины в той квартире.
Почему она раньше не сделала этого? Была прекрасная возможность, поймать ее врасплох, когда она представилась дочкой хозяина съемной квартиры. Можно было не только задать вопросы, но и осмотреть квартиру, под любым предлогом. Марина с разочарованием только сейчас поняла это. И вот сейчас, когда момент упущен, помочь ей может, только удача.
«Может Аньку послать к ней? − думала Марина, разглядывая пустой двор. − Она вполне может выдать себя за Славкину невесту и может быть, ей больше повезет, чем мне? Она не струсит, как я, и легко сможет быть убедительной. Надо будет завтра поговорить об этом с ней. Она не откажется, я знаю, что она мне поможет».
С этими оптимистическими мыслями, Марина вернулась в комнату, где мгновенно заснула.
Но только стоило ей провалиться в сон, как ее бесцеремонно вернул к действительности, настойчивый телефонный звонок. Совершенно, ничего не понимающая, не совсем проснувшаяся, Марина села на кровати и простонала, не открывая глаз. Голова была не просто тяжелой, она была чугунной, с отбойными молоточками внутри. Все еще сидя на кровати, Марина наконец разлепила ресницы и тотчас же, ей в глаза, ударил яркий солнечный свет. Щурясь, Марина даже прикрылась рукой, настолько ее ослепила эта неожиданность. Понимая, что она проспала до утра, она, тяжело постанывая, встала с кровати и медленно двинулась по направлению к звонящему телефону. На пути ей встретилась Анька, которая вышла из кухни с обеспокоенным лицом. Вкусно пахло крепким кофе и еще, кажется яичницей, отчего у Марины подступил тошнотворный ком к горлу.